Юрий Костанов

Адвокат. Государственный советник юстиции 2 класса.

Председатель президиума Московской коллегии адвокатов «Адвокатское партнерство». Член Совета при Президенте Р Ф по развитию гражданского общества и правам человека.

Выступление на конференции «Демократизация адвокатуры» 2 марта 2019 г., Москва
Мне не кажется, что власть как-то по-особенному относится именно к адвокатам. По-моему, такое пренебрежение правами человека характерно не только для сферы отношения к адвокатам, но вообще ко всем гражданам нашей страны, которые не принадлежат к властным структурам.

Это называется — порвалась связь времен. Мы попали в такое безвременье, когда все вывернулось наизнанку. Так называемые правоохранительные органы не столько охраняют право, сколько преследуют всех тех, кто пытается право исполнять. Правоисполнительные органы — суды — вообще забыли, что такое право.


Нам нужна единственная структура, которая в нашем правосудии, которое имитационный характер имеет. Единственная структура по существу, которая старается избежать этой имитационности — это адвокатура, как раз.

Я помню времена, когда даже в советское время справедливо критикуемая за массу всяческих безобразий, все-таки прокуратура старалась быть прокуратурой, суды тоже старались судить, а не штемпелевать какие-то обвинительные заключения с услужливо подсунутого им компакт-диска. Даже в самые страшные времена прошлого число оправдательных приговоров было где-то возле десяти процентов. А сейчас вы слышали, это на уровне статистической погрешности. О чем тут говорить.

И руководители этих органов, они не видят болезни, они не видят симптомов. Не далее как вчера профессор, доктор юридических наук, Александр Иванович Бастрыкин сказал, что вот такой низкий уровень оправдательных приговоров — это свидетельство хорошей работы следствия. Качественная работа следователей, сказал он.

Ну как человек, который ближе Александра Ивановича сталкивается с работой следователей, ему подведомственных, я понимаю, что это вряд ли правильно, вряд ли правда, вернее. Мы с вами знаем, что такое следствие сегодня. В самые жуткие времена следователи все-таки были на голову выше спецслужбистов, которые занимались пытками и чем угодно. Сегодня следователи уже занимаются пытками, безобразием уже такого рода, что не придумаешь, хуже гестаповцев стали. А суды — суды на это никак не реагируют, им кажется, что следователь принес — так и есть. Причем, понимаете… Сергей Анатольевич Пажин сказал, что суды доверяют следствию. Здесь дело не в доверии, мне кажется. Я думаю, что практически все эти судьи, которые так спустя рукава относятся к следствию, к качеству следствия, понимают, что это беззаконие, но считают, что беззаконие по отношению к оппозиционерам допустимо.

Я ему пишу ходатайство. Написано, что дело не возбуждалось на самом деле по этой статье в отношении этого человека, что в этом деле экспертиза вообще непонятно откуда, там с потолка какие-то цифры. Эксперт недостаточно образован. Нет, не та у него специальность. Ну и так далее. Мне возражают, что там все правильно, дескать. Нарушений не обнаружено. То есть, не видеть это невозможно. Говорят, два юриста — три мнения. Но есть ситуации ясные, как таблица умножения. Я им пишу: том такой-то, лист дела такой-то. Ответь мне, что же написано там у тебя. Все, говорит, правильно, вы не…

Порвалась связь времен, еще раз скажу. Сегодня когда ты идешь в суд, ты не понимаешь, собственно, даже куда попал. Когда на тебя смотрят рыбьими глазами, слушают, слушают, слушают, потом уходят в совещательную комнату. Сам с собой посвящался 2 минуты, и говорит на черное — белое, на белое — черное. И считает, что это правильно.

Все они клянутся в верности закону. Судьи клятву дают, прокуроры присягают, следователи тоже клянутся. К сожалению, у нас нет такого отдельного состава, как клятвопреступление. Если бы был, я думаю, всех, практически всех следователей и прокуроров можно было бы привлечь к ответственности по такой норме.

Что остается делать адвокатам в этой ситуации? Пока, повторю, получается так, что мы чуть ли не последний оплот законности, та соломинка, за которую хватается утопающий. Тяжело. Мы редко можем добиться положительных результатов.

Но тем не менее, что называется, надо барахтаться, надо сопротивляться. Для того, чтобы сопротивляться, мы должны быть консолидированы, нормальная должна быть организация нашего сообщества. Поодиночке воевать нельзя, мы ничего не выиграем от этого. Вот организация как раз у нас сильно хромает. Я думаю что хромает она не только потому, что мы не всегда правильно выбираем своих руководителей, но и потому, что сам порядок избрания, порядок формирования органов адвокатского сообщества никуда не годится. Мы получаем в итоге не группу единомышленников, преданных делу, закону, правам человека, мы получаем людей, преданных своему креслу и своему президенту.

Я не буду вам рассказывать, как это все организовано, вы без меня это знаете. Видно только то, что президент, который подбирает себе состав совета по своему личному усмотрению, где-то на третий срок, на третий тур ротации… 15 человек, три срока, все по 5 человек ротации. Через три срока это уже компания единомышленников, у которых единомыслие не касается той работы, для которой предназначена адвокатура. Вот мыслят в своих каких-то может быть личных, я не знаю, разных соображениях. Ну никак не о битвах за законность. И отчуждение возникает.

Каринна Акоповна на последней конференции адвокатской палаты Москвы назвала это отчуждением адвокатских руководящих структур от трудового адвоката. Это так. Отчуждение это нарастает, отчуждение это невооруженным глазом теперь видно. Но критика встречается, как бы это сказать, в штыки — это даже не то слово. Конференция адвокатской палаты Москвы интересна тем, что там очень ярко проявились все эти симптомы отчуждения. Очень ярко. А Московская палата самая большая в России — 10 026 адвокатов. Самая большая в России. И я так понимаю, что все эти недостатки, которые здесь появились, существуют и в других палатах. Где больше, где меньше, но есть, наверное, почти всюду, почти… Вот что произошло у нас там. Я сказал уже такую славную фразу: порвалась связь времен.

Держали в руках — вернее, в руках нет, наверно, в компьютере это могли увидеть — решение конференции. Когда смотришь на это решение сперва обращаешь внимание на первые строки, буквально. Решение датировано, не помню сейчас, 10 или 20 февраля. А конференция шла 8 числа, один день. Дальше больше. Получается так, что это решение вынесено после окончания конференции. Самое интересное здесь даже не то, что оно после, самое интересное в том, что этого решения делегаты конференции вообще не видели на самом деле. Решение не обсуждалось вообще. На конференции практически никаких обсуждений не было ни по одному докладу, несколько выступлений критических прозвучало, но они не были услышаны. Конференция сама была некворумной.

Причем, когда мы этот вопрос подняли, так получилось, конференция так была организована, что большинство участников было как бы соглашательски настроено. Вопросы политического порядка никого не интересовали, по существу. Организаторы конференции сделали все, чтобы так получилось. Начнем с того, что во-первых, если верить тем цифрам, которые назвал президент палаты в своем отчетном докладе, он говорил о том что у нас 2357 адвокатов действующих в кабинетах и малочисленных формированиях. Тогда кворум должен был быть где-то около 300 делегатов. В зале присутствовало меньше, меньше 200 человек. Однако, известно что на самом деле это цифра неточная, есть еще одна цифра, это 6501 адвокат действующий в кабинетах и малочисленных организациях. Если эта цифра — по-видимому она более точная, кстати — тогда кворум вроде бы правильный на конференции.

Но дело в том, что вот эти 6500 должны были избрать делегатов на общем собрании. Собрание организовывал совет. Когда он организовал собрание, выяснилось, что на собрании присутствует 111 человек. А где остальные? Эти 111 человек представляли 6500. Избрали они 20 делегатов там. Уже здесь заложено то, что все это некворумно. Ничего это никому не помешало избрали и так далее.

На конференции предложения прозвучали, разные предложения. Предложения о том, что нужно ввести ответственность за посещение конференций и собраний, о том, чтобы организовать мониторинг правоприменения с соответствующими комментариями и так далее. Предложение о том, что надо бы приобрести помещение. Ни одно из этих предложений, во-первых, не обсуждалось вообще. Просто президиум сверху вниз говорил нам, что мы не правы, и все. Отстаньте от нас, мы все ваши нужды знаем, мы тоже практикующие адвокаты и так далее. И в решении конференции ни слова об этих предложениях нет.

Существует совет, который состоит из практикующих адвокатов, адвокатов знающих наши нужды. А дальше что? Ну они знают и что с этим делают? Никаких заслуг советов, ни Федерального, кстати, ни региональных в тех положительных каких-то не очень многочисленных изменениях, которые есть в законе, нет на самом деле. Вот, собственно, те несколько слов, которые я хотел бы для начала сказать, так сказать для затравки последующей дискуссии.