Гасан Мирзоев

Адвокат, Заслуженный юрист РФ, Президент Гильдии российских адвокатов, Президент Международной ассоциации русскоязычных адвокатов; награжден золотой медалью имени Ф. Н. Плевако, золотой медалью Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации
Добрый день уважаемые коллеги, дорогие друзья! Я вот думаю, что за все эти годы в адвокатуре, мне кажется, не было такой ситуации, которая сложилась сейчас. 22 февраля были парламентские слушания в Государственной думе. Очень узкий круг, несколько первых вице-президентов Гильдии российских адвокатов, ФПА, самого Юрия Сергеевича не было. Федеральному союзу даже слова не дали, Алексею Павловичу выступить.

Дело в том, что мне неудобно говорить: «Мне хорошо известно», потому что я там сам закон докладывал в третьем чтении и так далее, в ГД, будучи депутатов, помню, и сейчас понимаю более глубоко, как эти товарищи, прямо говоря, захватившие сегодня власть, лоббировали депутатов, дабы сделать нашу адвокатуру не самоуправляемой корпорацией, а вот такой управляемой, с точки зрения совершенно бездарного подхода…

Вообще мне кажется, что нет ни одного института гражданского общества, где так, как в нашей адвокатуре. Адвокаты потеряли право избирать и быть избранными! Адвокат не может теперь напрямую сказать: «Вот я хочу на альтернативной основе предложить такую-то кандидатуру». Это право у адвокатов отняли. Тогда мы радовались, когда сделали этот закон, а после моего ухода из Госдумы он по кривой пошел вниз, и все эти права заменили ротацией. То есть один человек — президент — предлагает каждый раз треть. По сути дела, 15 человек все под контролем, а эти 15 человек потом избирают президента.

У нас называются Съезды адвокатов… если мы раньше на Сьезд избирали… вот Юра Сорокин здесь, помнишь? Мы там избирали одного делегата от двадцати адвокатов, в снесенном концертном зале «Россия» собирались в первый раз. Сегодня этого нет. Сегодня один голос, один субъект федерации, 84 президента адвокатских палат, которые, по сути дела, и являются делегатами Съезда и принимают все судьбоносные решения.

Один из президентов, который пришел на съезд ФПА, приехал издалека, а ему говорят: «У нас закрытое заседание». Я очень рад, что у нас в Гильдии такого нет. Я очень рад, что здесь сегодня более десяти членов исполкома и руководителей ГРА. Дмитрий Николаевич — первый вице-президент и самый, я бы сказал… на самом деле, революционный дух его не противоречит состоянию души каждого адвоката. Есть у нас такие, которые выступают и хотят все перевернуть с ног на голову. Дмитрий Николаевич говорит все то, что мы понимаем и осознаем, что это действительно так.

Если ФПА — это орган самоуправления палат субъектов РФ, и мы не состоим членами ФПА, вот это изначально созданная неправильная система российской адвокатуры. Самоуправления никакого нет. А теперь хотят сделать ведомство. Я помню, как однажды, наш коллега старик Гофштейн, сказал… Он даже боялся: «А вдруг Гильдия превратится в Министерство». Тогда не было, десять с лишних лет никаких структур, которые власть признавала, кроме ГРА.

Но сегодня получилось так, что полномочий у ФПА больше, чем у любого министерства. А теперь, получив право «дисциплинарной дубинки», это будет совсем другое. Я, например, предлагаю апелляцию сделать не только в отношении адвокатов, которые лишены статуса, а вообще если ФПА, коли хочет себе такие полномочия, дать ей право рассматривать любые жалобы адвокатов на незаконные действия президентов палат. Но избирать этих членов комиссии должны на Съезде на альтернативной основе, тайным голосованием. Людей, которым адвокатское сообщество доверяет.

Точно также на альтернативной основе должны избираться и президенты палат, и члены советов. Потому что сегодня это очень серьезно может отразиться на всей нашей адвокатуре. Здоровая оппозиция только движет общество вперед. Если так поступают с оппозицией… Я не хочу называть фамилии, я знаю с десяток адвокатов, которых лишили статуса из-за того, что они критиковали своих президентов

Здесь сидит Наталья Трофимовна Рочева, тоже пострадавшая, будучи президентом палаты, она уступила место другому человеку и тот стал ее, как по-русски говорят, гнобить. Но, слава богу, суд восстановил ее, и она теперь свой статус восстановила.

Иначе говоря, я бы хотел, Дмитрий Николаевич, чтобы мы сегодня выработали такие концептуальные положения, которые власть могла бы реально услышать и реализовать. Потому что все же в том же Министерстве Юстиции, есть нормальные люди, как тот же Денис Васильевич Новак, бывший адвокат, ныне замминистр, наш куратор. Он сказал некоторые вещи, которые даже ФПА и ее представители не ожидали. Я считаю, что надо некоторые вещи вместе с Министерством Юстиции сформулировать и делать.

Понимаете, приходят и уходят наши и мэтры, и великие, и невеликие, и президенты разных уровней, но российская адвокатура остается. Наши дети и наши внуки должны иметь право пользоваться профессиональной защитой. Граждане Р Ф, которые нуждаются действительно в независимой профессиональной адвокатуре, которая может влиять на общественные процессы, и, если хотите, на процессы, происходящие в правоохранительной среде и вообще в правоохранительных органах. При сегодняшней ситуации, когда десятки дел возбуждаются абсолютно незаконно, продолжаются заказные дела, «компанейщина»…

Вы прекрасно знаете как дела ведут и в Следственном департаменте МВД, и в Следственном комитете. Адвокатам очень непросто. Набрали адвокатов в немыслимом количестве, и без остановки принимают, и принимают, и принимают. Бесконечный рост числа адвокатов лишает, чего скрывать… отнимает работу у адвокатов.

Если раньше, на начало реформы, было 1,5−2 тысячи адвокатов в Москве, сейчас, смотрите, более 10 тысяч. Предлагают даже подарки, если будут к ним обращаться за помощью. На асфальтах пишут: «Решу любой вопрос», ну что это такое? Это обидно и больно, когда так строится отношение в обществе, даже внутри самой адвокатуры. Сейчас за любые деньги, молодежь пришла и хочет брать дела, потому что нет работы. У нас палаты заботятся — чем больше адвокатов, тем больше и сумма взносов, и их оклады. Вообще-то у нас всегда в адвокатуре все выборные должности были на общественных началах, никто никакую зарплату не получал, все работали от души и по совести. Если и получал там кто-то — или председатель или зам, из числа тех, которые действительно работают.

Я не буду вас утомлять, потому что, честно говоря, сегодня, никогда в жизни так не было, абсолютно нездоров. С давлением высочайшим… Но я думаю, нельзя не приехать, потому что нужно с коллегами поговорить, поделиться той ситуацией.

Мы можем повлиять на эту ситуацию. Мы можем повлиять, мы можем договориться, по крайней мере, с депутатами. Я сидел рядом с некоторыми из них, бывшими моими коллегами в том числе. Они прекрасно понимают, что происходит. И спрашивают: «А почему президент ФПА не пришел на парламентские слушания?» Я говорю Юрию Сергеевичу: «Юрий Сергеевич, надо прийти сегодня сюда, обменяться мнениями, выразить свою позицию, чтобы вас услышали. А какая у вас позиция? Ничего здесь такого нет». Я даже не хочу повторять: «Если там будет Талантов, я там не буду». Ну, Талантов — выразитель интересов определенной группы людей, которые представляют собой адвокатуру.

У меня еще много чего есть, что сказать, но я думаю, что мы по ходу все обменяемся. Главное, нужно понимать, чтобы адвокатурой управляли люди, которые ее фактически недостойны. Вот это самое главное. Мы должны быть ответственны за судьбу своего сообщества. Возьмите пример с нотариусов. Они избирают на альтернативной основе, тайно. Никто их заставить не может. Они сами избирают того, кого они считают нужным. И в субъектах федерации и на федеральном уровне.

И ничего страшного не будет, если мы свой административный регламент сделаем, в том числе, и по приему. Не будет это нарушением Конституции. Сдал экзамен, освободилось место… человек, не дай бог, ушел из жизни или ушел на другую работу, место освободилось — на эти места по конкурсу назначать людей.

Я, коллеги, всем желаю удачи, нам сегодня успешно поработать, обменяться… не пасквилями, а просто конструктивными мыслями. Я всегда призываю и говорю, что давайте жить дружно, но конструктивно работать во благо. Не в ущерб, не во вред. Потому что тогда с большим трудом сделали закон. Все были против. Я подходил к Жириновскому, он был против. Он мне дословно сказал: «А медаль Плевако дадите мне?». Жириновский вот так разговаривал. Лукьянов поддержал тогда сразу. Я попросил тогда, Андрей Исаев тогда не был замглавой фракции, он был в Единой России, я был в СПС. В общем, с большим трудом проголосовали. В последнем чтении я докладывал этот закон.

Но этот закон уже даже концептуально изменен. Там ничего не осталось от него. Вообще даже близко нет того, что тогда приняли в ГД и подписал президент. И последнее. Днем адвокатуры сделали день подписания закона президентом, 31 мая. Слушайте, прокуратура — 300 лет, МВД — 250 или 280, а адвокатура — 15 или сколько там лет. Ну пусть это будет день принятия закона, но праздник адвокатуры и его история должна идти так, как она была от Александра.

В общем, здоровья, успехов, благополучия. Не так все плохо, есть шансы, есть возможность реализовать наилучшие планы. Не сразу все, конечно. Но чтобы власть услышала, надо бороться. Без борьбы за права никогда ничего не произойдет. Вот сегодня мы, по сути дела, все, выразили свою волю и концептуально понимаю, что нам нужно — выйти на какие высоты и на какие положения, которые подправят, выровняют, а может быть, кардинально изменят адвокатуру и создадут нормальные условия.

Спасибо за внимание.