Игорь Яртых

Адвокат, председатель коллегии адвокатов, почетный адвокат России, доктор юридических наук, профессор кафедры «Адвокатуры и нотариата» МГЮУ им О. Е. Кутафина (МГЮА) заведующий кафедрой адвокатуры НАНО ВО «Институт мировых цивилизаций»
Добрый день, дорогие друзья! Я сейчас включу таймер, чтобы не обременять вас своим присутствием. Я благодарен Дмитрию Николаевичу за то, что позволил мне поучаствовать в данной конференции. Причем, когда мы с ним обсуждали тему моего выступления, он сделал упор на то, что «а попробуй ты с научной точки зрения высказаться по данной тематике». Поэтому я, с вашего позволения, постараюсь уйти от эмоций и высказать некоторые соображения ученого, который предметно занимается этим вопросом.

Кстати, могу сообщить, что с 2003 года, после того как вступил в силу наш закон, была написана всего одна докторская диссертация по предмету «Теория адвокатуры» и семь кандидатских диссертаций, в той или иной степени касающихся предмета адвокатуры.

Почему я начал с этого? Потому что, собственно, 63-й закон внес в устройство адвокатуры принципиальные новеллы. Если вы вспомните Положение об адвокатуре 80-го года, под понятием Адвокатура понималась и адвокатская деятельность и собственно организация сословия. После 2002 года эти понятия были кардинально разведены, и под понятием адвокатура стало пониматься исключительно адвокатское сообщество. И вот с 2002 года, к сожалению, никто в большинстве своем даже не приблизился к изучению вот этого предмета. Как должно быть устроено адвокатское сообщество? На каких принципах? Почему? И вообще, должно ли оно существовать

У меня есть свой личный опыт, связан он с тем, что в 1998 году я был членом рабочей группы, которая была создана Федеральным союзом адвокатов, гильдией российских адвокатов, международным союзом адвокатов по выработке законопроекта об адвокатуре. Тогда он так и назывался «Об адвокатуре», и возглавлял нашу группу уважаемый Александр Викторович Клигман.

К сожалению, мы свой законопроект довести до конца не смогли. Высказывалась масса интересных идей, и, собственно, большинство из этих идей выражали настроение адвокатуры. Но сменилась государственная власть, пришли к управлению государством новые люди, которые посчитали, что они лучше адвокатуры знают, какой должна быть адвокатура, а адвокаты между собой так и не сумели договориться по основным принципам устройства адвокатуры, и был предложен новый закон об адвокатуре в редакции представителей государственной власти.

Хочу заметить, что даже в той редакции закон в целом мог быть практически применен, и без большого ущерба для адвокатуры. Надо понимать, вообще, с точки зрения закона, вернее с точки зрения науки, что наука вещь чрезвычайно простая, она анализирует повторяющиеся события, анализирует статистику и делает выводы, никаких эмоций, никаких условностей, только то, что вижу, о том и пишу. Выводы — да, могут быть спорными.

Так вот почему государство выступило с тем законопроектом, который есть? Цель была одна — адвокатура не могла договориться по одному принципиальному вопросу, по вопросу адвокатского единства. Тогда государство взяло на себя эту инициативу и провозгласило: будет вам единство, в виде Федеральной Палаты адвокатов.

Все остальные положения закона в той или иной степени были компромиссны. Хотя, я говорю, было принципиально произведено отделение адвокатуры от адвокатской власти. Какова была цель кроме единства адвокатуры? У государства была вторая цель, которую оно жестко преследовало и преследует и по сей день: это обеспечение всех видов правоохранной и судебной деятельности необходимым количеством квалифицированных правозащитников. Вот две задачи, которые стояли перед законом. Собственно, в тот сложный период беззакония и трансформации советского законодательства в законодательство Российской Федерации, нормы закона Об адвокатуре образца 2002 года соответствовали всем целям и задачам.

А теперь немножечко по поводу демократии. Демократия существует не только ради избавления людей от слишком дурного управления, но и ради избавления от слишком хорошего управления. Джордж Бернард Шоу. Если вы внимательно изучите закон об адвокатуре, вы не найдете ни одного упоминания о демократии. Ни в прямом, ни в косвенном, ни в переносном смысле. Нету таких пониманий. Закон об адвокатуре избавлен от этой проблемы. Но. В законе Об адвокатуре есть статья четвертая, которая гласит, что адвокатура существует в рамках действующей Конституции и специальных законов, которые регулируют, подчеркиваю, адвокатскую деятельность. Не адвокатуру, а адвокатскую деятельность.

Так в этих законах тоже нигде нет упоминания о демократии за исключением Конституции Российской Федерации, которая в преамбуле говорит о том, что Российское государство в принципе является демократическим и строится на принципах демократии. Вот единственная точка отсчета, с точки зрения науки для нас рассуждать о демократии в адвокатуре — это Конституция Российской Федерации.

Итак, о принципах демократии. На самом деле, принципов демократии не так уж много. Если быть, скажем так, максимально объективными их всего 5. Это принцип верховенства воли, это принцип равноправия членов сообщества либо общества, это принцип законности, это принцип выборности органов самоуправления либо государственного управления снизу доверху, и пятый принцип — это принцип примата решения большинства над желаниями меньшинства, проще говоря.

Но самым главным принципом в данном случае в этой системе принципов является принцип свободы воли. Если он не реализуется в системе принципов, значит то сообщество, та организация, она не демократична. А теперь, как реализуются, как закреплены эти принципы в законе, в 63 законе Об адвокатуре и адвокатской деятельности? Ну кроме того, что адвокатура объявлена институтом гражданского общества и не входит в систему органов государственной власти и местного самоуправления, продекларировано, что адвокатура действует на принципах законности, первым поставлен принцип законности, независимости, самоуправления, корпоративности, а также принципах равноправия адвокатов.

Казалось бы, все замечательно. Нет только главного — нет принципа добровольности. А механизм, если рассматривать демократию как механизм, как метод управления сообществом, она работает только тогда, когда соблюдены все принципы. Это все равно, что автомобиль без двигателя. Есть все: колеса, крыша и даже рулевой есть. Воли нет общества, сообщества. Она не реализуется, поскольку те механизмы которые заложены уже в закон, нарушают эту волю.

Теперь что касается закона в тех редакциях которые имеют место быть. С 2002 года в закон Об адвокатуре внесено двенадцатью федеральными законами огромное количество поправок. Но четыре закона самые выдающиеся. Эти законы, которые не только не развивали демократические институты, это те законы, которые наоборот, деформировали систему самоуправления адвокатуры до, в общем-то, совершенно понятной бюрократической организации.

Итак, самое интересное, когда самый первый закон был принят. Он был принят менее чем через год, в 2004 году, когда те лица, которые пришли, подчеркиваю, те лица, которые пришли к управлению адвокатурой, вдруг озаботились своим будущим и предложили совершенно простой принцип ротации, не буду на нем останавливаться.

Понятно, что ничего общего с демократическими принципами самоуправления этот принцип не имеет. Этот принцип направлен на одно — на воспроизведение адвокатской бюрократии. Он активно работает. И тут кто-то из выступающих сказал, что мы начали ощущать на себе тяжесть вот этого принципа где-то вот лет 5 тому назад.

Простым математическим способом мы можем посчитать: два раза по восемь — шестнадцать. Значит, большинство тех руководителей которые отбыли свои сроки сверх нормы в обход закона, они, так сказать, озаботились своим будущим. Поэтому родился, кстати, и последний законопроект, когда вдруг в порядке исключения можно и на третий срок пойти. Потому что стало понятно: ну раз обошли закон, два обошли закон, дальше ни общество, ни люди не поймут этого, надо придумать новый механизм. Вот был придуман новый механизм.

Но самый большой всплеск всевозможных новелл, которые не относятся, не отвечают ни чаяниям адвокатского сообщества, не отвечают ни научным представлениям об адвокатуре как об институте гражданского общества, эти изменения были внесены за последние четыре года, с 15-го по 17-й год. Я лишь на одном остановлюсь.

В пятнадцатом году с одним из теоретиков Федеральной Палаты адвокатов у нас возник спор. После того, как в Гражданский кодекс была внесена глава, в которой адвокатские палаты были признаны ассоциациями, и собственно, так сказать, перед адвокатурой открывалось самое широкое поле демократических преобразований, для бюрократов стало ясно, что этого допустить ни в коем случае нельзя. Будет полный слом системы управления, уже ими созданной.

И вот этот человек, глубоко мною уважаемый как ученый, но, к сожалению, в силу объективных обстоятельств ставший конъюнктурщиком, как я говорю, в течение трех или четырех месяцев меня убеждал, что общие нормы гражданского права не действуют в отношении адвокатуры, а в отношении адвокатуры действует специальный закон. Значит, мои призывы, так сказать, к ответственности, к прочим, так сказать, эмоциональным вещам ни к чему хорошему не привели.

Но когда юридическое сообщество дало понять вот таким, так сказать, законотворцам что, господа, ну никак это не вписывается в существующую систему представлений о праве. Что сделала тогда бюрократия? Тихим сапом, бегом, в мае 1915 года, вернее не в мае, в феврале, был внесен законопроект. А в июне, в мае он был в первом чтении, в июне во втором, и сразу в третьем чтении принят.

И адвокатура была исключена из общих принципов регулирования. Были введены новые две статьи в Гражданский кодекс — об адвокатских палатах и об адвокатских организациях. То есть, вся дискуссия у нас закончилось тем, что, когда не хватило аргументов доказать, что, собственно, вот так должно быть, люди тихо, используя административный ресурс, протолкнули через таких удобных, скажем так, законотворцев вот такие поправки.

Такая же беда у нас произошла и в шестнадцатом году. Когда без всякой дискуссии научной, публичной, исключительно в собственных личных интересах был продвинут еще один законопроект, который расширил полномочия Федеральной палаты. Мои попытки как ученого получить хоть какое-то научное обоснование всегда наталкивались на «Ну ты же понимаешь».

Вот, как бы так сказать, я остался при своем понимании. Тоже самое происходит и по сей день со всеми инициативами Федеральной палаты. Единственная проблемка, оказалось, административный ресурс иссяк. И последний законопроект, который прошел в Государственную Думу, он напоролся вот на все те механизмы, где еще все-таки присутствует общественное мнение, где присутствуют общественные объединения, которые имеют иную точку зрения, где адвокатура, которая немножко себе по-другому представляет свое будущее, тоже иногда может высказаться.

Поэтому законопроект последний, о котором мы ведем речь, этот 469 480 5−7, он был внесен тоже очень тихо, в мае месяце. В расчете на то, что будет принят в третьем чтении до летних каникул. Я это совершенно точно знаю. И только благодаря тому, что он попал в Комитет, в Комитете сказали «нет», затем был назначен следующий срок первого чтения — сентябрь, потом октябрь, потом ноябрь. И в конечном итоге вот он только попал на второе чтение

Я знаю, что к нему существует вот такая пачка всевозможных поправок, научных мнений, представлений и прочего, прочего, прочего. Как он пойдет дальше, посмотрим. В какой части будет принят, посмотрим. Я знаю историю, когда и после второго чтения законопроект вдруг ложился в архив. Так что наши с вами усилия направленные на демократизацию адвокатского сообщества, я думаю, не пропадут зря. Вот такие усилия — они дают результат.

Ну и последнее, пожалуй, что я позволю себе высказать. Готовясь к нашей с вами конференции, я тут поизучал некоторые документы общественных объединений, которые в той или иной степени напоминают нашу организацию адвокатскую. И буквально процитирую один документ. Значит пункт: все члены организации равноправны. Это пункт второй устава одной из организаций. Дальше по тексту что это подразумевает: выдвигать и свободно обсуждать все вопросы, возникающие в организации. Следующее: участвовать в выработке решений, пользоваться поддержкой и защитой организаций в своей общественной деятельности, избирать и быть избранным в органы организации, получать информацию о ее работе, давать оценку, критиковать любой орган и любое должностное лицо, обращаться с заявлениями, предложениями в любую инстанцию, получать лично на них ответ, участвовать в работе любого органа организации, когда обсуждаются вопросы представляющие интерес для члена.

Что из себя представляет внутриорганизационная демократия по мнению авторов вот этого документа. Значит, кроме того, что организация живет на основе идейной общности и товарищества, она живет еще на принципе демократических начал, обеспечивающих жизнь самоуправления и сочетания интересов организации и отдельного члена организации. Вот интересные цитаты. Самой организации обеспечивается свобода выражения мнений, сопоставление различных взглядов и платформ, открытая критика и самокритика в рамках отдельных подразделений организации, могут проводиться дискуссии, референдумы по актуальным вопросам общественной жизни. Работа организаций нижестоящего уровня строится на началах коллективности и персональной ответственности, исключающих субъективизм и единовластие.

Руководящие, исполнительные и контрольные органы выборные. Они избираются тайным голосованием. В список для голосования включается любое число кандидатур. Члены организации выбираются, имеют право выдвижения кандидатур без ограничений, в том числе и собственной. Интересный принцип — члены выборных органов не могут занимать выборные должности более двух сроков подряд. При выработке решений организация обязана рассмотреть все точки зрения. Знаете чей устав это? Коммунистическая партия Советского Союза.

И вот в заключении, маленький, маленькая ремарка. Я не отношу себя ни к демократам, ни к ретроградам, ни к консерваторам ни к либералам, ни к прочим лицам, которые свою политическую и общественную позицию определяют этими терминами. Я простой адвокат, немножечко занимаюсь наукой, любопытствую в предмете адвокатура, как она устроена, чем живет, каково ее будущее и перспективы.

Но то, что происходит сегодня в адвокатуре… В современной адвокатуре в Российской бал правит адвокатская бюрократия, воспроизводящая сама себя посредством ротации и отторгающая все инородное. При этом ее цели и устремления большинства адвокатов не имеют ничего общего. Поэтому, дорогие друзья, я благодарен вам за внимание, благодарен за то, что вы в ущерб своему личному времени отдыха собрались здесь. Я надеюсь, что наше с вами мнение будет услышано и, во всяком случае, на сегодняшнем этапе мы хотя бы сможем внести здоровую струю при принятии вот того законопроекта, либо его отклонении, который стал предметом нашей конференции.

А по большому счету, адвокатуре требуется новый закон. Адвокатура прошла тот этап самоорганизации, который успешно решался на базе этих норм, которые есть в новом, в старом законе. На сегодняшний день адвокатура, как мне кажется, должна встать на принципы частно-государственного партнерства и выстраивать свои отношения с государством исходя из принципов равноправия. Только в этом случае мы не будем бегать и упрашивать законодателя отдать нам то или это. Только в этом случае мы сможем выстроить органы самоуправления которые будут однозначно давать возможность реализовать свое право, демократическое право избирать и быть избранным каждому адвокату,. С другой стороны мы сможем выстроить систему контроля и ответственности со стороны той адвокатской бюрократии, которая будет избрана.