Голос адвоката: мнения
Куда метят 32 или прыжок в открытое окно
Итоги поездки в Нижний Новгород
Дмитрий Сотников
Адвокат
АП г. Москвы
В школе, когда учителя ругали нас за прогулы:

 — Ты почему ушел с урока?
 — Все ушли, и я ушел.
 — А если все будут в окно прыгать, ты тоже прыгнешь?

И вот, по моему мнению, вся российская адвокатура сейчас дружно прыгает в окно. Башкирия — один из 85 субъектов Российской Федерации. Почему именно он так близок ФПА, и в чем эта идейная близость? Хотелось бы, чтобы это было продиктовано чувством общности адвокатской корпорации. Но, по-моему, тут иное чувство — чувство страха.

Я общаюсь с коллегами, далекими от протеста. «Не в Башкирию эти 32 метят!» — говорят они. Согласен, не в Башкирию. Так в кого же «метят» 32 подписанта? И почему я выступил именно в защиту 32-х?

Коллеги, далекие от протеста, говорят: «Да все, все так делают! Куда ни глянь, везде черные зарплаты, приписки расходов, кабальные сделки с целью обнала!» Разговаривал с другом (не адвокатом). К нему в компанию пришла крупная сумма денег. Он пошел в один известный банк, а руководитель отделения говорит: «Не дам! Сделка подозрительная!» Друг начал торг. Остановились на 25% суммы руководителю. Да, для России — это, к сожалению, норма. Но хорошая ли это норма? Должны ли мы ее терпеть и оправдывать? Видите, как много знаков вопросов в моем тексте. Хорошая ли это норма, когда банк требует долю, отказываясь проводить законные операции по поручению клиента? Хорошая ли норма, когда вместо ремонта помещения палаты или приобретения канцтоваров на общие нужды формируется черный зарплатный фонд? Хороша ли норма о семейственности, о пожизненном президентстве в адвокатских образованиях? Хороша ли норма о получении статуса адвоката за деньги? Хороша ли норма о том, что арендную плату за помещение палаты, которую собрали все твои коллеги, ты кладешь себе в карман?

Сегодня я также слышал одну фразу про адвокатскую войну «молодых со стариками». Да, возможно, молодые хотят взять власть в свои руки. Так ваши дети — тоже молодые, почему вы хотите пустить их в обход не менее способных коллег? Уничтожьте семейственность, обеспечьте сменяемость своей адвокатской власти — и войн не будет! Но «старики» сознательно идут на войну: он — президент, сын — в комиссии, дочь — в совете. Это что за модель управления такая?

Мы наблюдаем сейчас как раз тот самый случай, когда на примере нарушений палаты в отдельно взятом регионе может быть получен прецедент эффективного противодействия рядовых адвокатов неограниченной власти отдельных лиц. А адвокатские федералы не хотят его создания. Почему? Потому что все так делают! Этот прецедент будет им угрожать!

Понимаете, о чем я? Те, кто сегодня не поддерживает 32 — это те, кто, как школьники, готовы со всеми выпрыгивать в окно! В фильме «Путь Карлито» с Аль Пачино есть один персонаж — адвокат. Он был уважаемым адвокатом, а стал неуважаемым бандитом. Не проводя параллелей с конкретными лицами, я считаю, что этот эпизод — об авторитете адвокатуры. Не тридцать два заявителя его подрывают, а легион «тридцать третьих». Адвокат может быть рукопожатным или нерукопожатным для коллеги. Но не менее важен для адвокатуры не дутый авторитет конкретных лиц внутри корпорации, а авторитет самой корпорации вне ее. Суд, следствие, правоохранительные органы, в конце концов, наши доверители — они все вне адвокатского сословия. Адвокат должен быть прежде всего рукопожатным для общества.

Будет ли адвокатура, живущая по принципу «как все, так и я» рукопожатной для общества? Будет ли авторитетной? Думаю, что нет! Почему? Попытаюсь объяснить.

Нам говорят, что мы не вправе вмешиваться в дела Башкирской адвокатской палаты. Согласен. Но ведь речь изначально шла не о ее делах. Речь о том, что статус адвоката — федеральный. От Калининграда до Сахалина, в Крыму — везде трудятся наши с вами коллеги. Разве не напрямую относится к нам то, что в одном регионе адвокаты честно сдают экзамен и приобретают статус, а в другом приобретают его за деньги и затем переводятся туда, где им работать сподручнее — в другие регионы? Да и без перевода адвокат вместе со статусом получает право вести защиту независимо от территориального нахождения своей палаты.

Говорят, что жаловаться на финансовые злоупотребления в Башкирской адвокатской палате имели право только башкирские адвокаты, а они с такими жалобами не обращались. Это ложь. Приведу цитату из обращения 32-х: «Проверка заявлений адвокатов из республики Башкортостан длится с декабря 2017 года. Столь длинный срок проверки обусловлен многократным вынесением следственными органами постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела и их отменой. При этом, как видно из постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела и жалоб заявителей, их доводы о наличии события преступления остаются без какой-либо оценки и мотивированного опровержения».

Адвокатские федералы знают об этих заявлениях, но не комментируют их, и не предпринимают никаких мер по заявлениям. Можно ли в таком случае говорить о том, что они «остались над схваткой» и стоят на страже интересов адвокатов Башкирии?

Вопреки расхожему мнению, ложному мнению, которое породило руководство ФПА — группа 32-х адвокатов не требовала проверки Башкирской адвокатской палаты. Требования ее звучали следующим образом: «Обеспечить справедливое и объективное рассмотрение следственными органами системы Следственного комитета России ВСЕХ ДАННЫХ о финансовых и иных злоупотреблениях ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ органов управления Адвокатской палаты республики Башкортостан». Таким образом, речь идет не о новых сведениях, не о новом заявлении в следственные органы. Речь идет о рассмотрении заявлений, поданных ранее БАШКИРСКИМИ АДВОКАТАМИ в республиканский СК. И касается не проверки палаты и ее органов, а проверки расходования средств и торговли адвокатским статусом конкретными должностными лицами. Улавливаете разницу? Но, конечно, в эпоху информационных технологий легко все исказить. Людей, которые осуществляют защиту в суде, а сейчас взялись поддержать своих коллег, терпящих от произвола местного руководства, легко выставить доносчиками. Может, российской адвокатуре вообще отказаться от защиты потерпевших? Да, есть пословица со времен «слова и дела»: «Доносчику — первый кнут!» А кому второй? Будет ли кнут второй? Или позиция и так ясна, и офицерская вдова сечь себя не хочет? Или, может быть, она уже себя высекла, публично, показав свое истинное лицо?

День заседания квалифкомиссии Нижегородской палаты лично для меня — знаковый день. Потому что на заседании квалификационной комиссии Нижнего Новгорода по рассмотрению дисциплинарного производства в отношении Василия Шавина (первом заседании в ряду «дисциплинарок» по «Делу 32-х»), я внутри адвокатской корпорации увидел то, против чего мы боремся в судах: защитников не слушают. Нет никаких доказательств: ни факта подачи обращения в следственный комитет, ни результатов проверки в следственном комитете, ни доказательств ложности или обоснованности «доноса». Ничего нет. Есть только страх потерять власть, не оправдать доверия руководства, проявить разумность, которую сочтут за слабость. И на основании одной бумажки, не слушая доводов восьми защитников, ограничив их тремя минутами строгого регламента, комиссия принимает решение: виновен! Что еще нужно? Какие еще нужны доказательства, чтобы мы поняли — пресловутый «обвинительный уклон» укоренился не только в судах и на следствии. Разруха, как известно, не в клозетах, разруха в головах. Судьба обращения 32-х покажет нам, можем ли мы ждать окончания разрухи в головах самоназванных вождей корпорации.


Мнение автора может не совпадать с мнением редакции «Голоса адвоката»