АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ
Адвокаты в «средней и малой» России:
профессиональные возможности и рыночные ограничения

Автор: Екатерина Ходжаева
Визуализация: Богдан Романов
Санкт-Петербург, 2021 г.
ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ

Аналитический отчет представляет первое в России репрезентативное исследование адвокатов, проживающих и практикующих в средних и малых городах, а также в сельской местности. Исследование проведено при поддержке проекта «Голос адвоката», телефонный опрос адвокатов выполнен компанией Synopsis.Group.

В результате исследования сделаны следующие выводы:

Изучаемая часть адвокатуры оказалась сильно смещенной в сторону зрелых возрастов. Каждый пятый адвокат здесь — в пенсионном возрасте старше 60 лет. Молодежи до 30 лет в средней и малой России критично мало (тогда как в целом по стране молодежь составляет восьмую долю сообщества). Это можно объяснить тем, что большинство адвокатов приходит в адвокатуру уже с опытом.

В аппарате суда (а единицы — судьями) трудились до адвокатуры 17%. Бывшие правоохранители без опыта работы в судебной системе — это половина адвокатов из средней и малой России. Чаще всего опрошенные адвокаты имеют опыт работы в следственных органах: каждый третий в целом по выборке, а среди бывших правоохранителей — 70%. Каждый пятый до прихода в адвокатуру уже практиковал право как профессиональный юрист, включая нотариат, и 15% - кто стал адвокатом сразу после вуза или поработав в неюридических сферах.

Для большей части бывших правоохранителей адвокатура — это вторичная занятость после достижения пенсии по выслуге лет. Потому это и самая возрастная группа, они же имеют и больший разрыв между юридическим и адвокатским стажем, чем все остальные. В то же время переход из аппарата суда в адвокатуру происходит чаще после получения высшего образования и/или осознания слабых шансов на судейскую карьеру. Юристы, уже практикующие право, так же как и бывшие работники аппарата судов, рассматривают адвокатуру как продолжение карьеры и поэтому также в среднем моложе и в среднем быстрее становятся адвокатами после начала юридической карьеры, чем правоохранители. Рост числа бывших правоохранителей в адвокатуру заметен именно в 2010-е годы.

Адвокаты в средних и малых городах, а также в сельской местности практически пополам поделились на тех, кто получил заочное или очное образование (по 47%). Очное образование получено у подавляющего большинства в дневной форме. Очевидно, профессиональный опыт связан с тем, как пришлось учиться: чаще всего юридическое образование заочно получали сотрудники аппарата суда и бывших сотрудников правоохранительных органов, не связанных со следствием и прокуратурой— 58−60%. Если принять, что при прочих равных лучшее по качеству образование — это полученное в классическом университете и в дневной форме, то оказывается, что среди адвокатов средней и малой России лучшее образование имеют те, кто работал в прокуратуре или изначально был нацелен на адвокатскую карьеру.

Адвокаты в нестоличных средних, малых городах и сельской местности чаще, чем их коллеги в целом по России, ведут свою деятельность индивидуально: в форме адвокатского кабинета работает 45% опрошенных из среднего нестоличного города, 52- 53% из малого города и сельской местности, тогда как в региональных столицах доля кабинетов приближена к общероссийской — 36%.

Несмотря на индивидуализированный характер работы практически все адвокаты, судя по опросу, так или иначе держат связь со своей палатой, отдалена от палаты примерно десятая часть. Обнаружены статистически значимые различия в коммуникации с палатами между столичными адвокатами и жителями нестоличных городов и прежде всего сельской местности. Так, вероятность, что адвокат пропустит отчетно-выборное мероприятие палаты, связана с тем, проживает ли он или она в столичном городе своего региона. Если да — то такое мероприятие пропустит лишь каждый пятый. Из тех, кто живет в других населенных пунктах, включая сельскую местность, манкирует отчетно-выборными собраниями практически каждый второй.

С нарушениями собственных прав за последние два года не сталкивались двое из пяти адвокатов из средних, малых городов и сельской местности. Самым частым нарушением прав адвоката, которые указали двое из пяти, является отказ или неполное предоставление информации на адвокатский запрос. Практически каждый пятый адвокат указывает, что суды не уведомляли его о дате и времени заседания, предоставляли недостаточно времени на ознакомление с материалами дела, 17% встречали в разных инстанциях препятствия в доступе к подзащитному. Адвокатов-«дублеров» (когда суд или следствие приглашает в дело адвокатов по назначению, хотя в деле уже работает нанятый стороной защиты адвокат) встречал каждый восьмой. Еще 15% отметили, что бывали случаи нарушения конфиденциальности общения с подзащитным. Юридические способы воздействия против адвоката вроде бы принимались не так часто, как вышеперечисленное, но тем не менее 8% указали, что за последние два года их вызывали на допрос в качестве свидетеля по делу; 6% отметили, что на него или нее оказывалось давление путем взятия подписки о неразглашении. Насилие как способ давления указали 3%.

Адвокаты в средней и малой России разделились на тех, кто ощущает конкуренцию (трое из пяти — 59,5%), и тех, кто ее не ощущает (35,6%). Меньше всего ощущают конкуренцию те, которые уже находятся в пенсионном возрасте, а также проживающие в малых и средних городах. Место жительства также определяет и характер клиентуры. В сельской местности в два раза реже, чем в других типах населенных пунктов, есть возможность работать с постоянной клиентурой.

Локдаун в связи с распространением новой коронавирусной инфекции, по мнению трех из пяти адвокатов (58%), сократил нагрузку по средним оценкам на 44%.

В среднем, без учета локдауна, адвокаты ведут около 100 дел в год. Для адвоката средней и малой России практика по уголовным делам практически обязательна — лишь менее 12% не ведут уголовных дел, в структуре же средней нагрузки на уголовные дела приходится три пятых всего объема дел. Большинство адвокатов берется и за гражданские, и административные дела в судах общей юрисдикции: их ведут три четверти и две трети изучаемого сообщества. Однако по числу дел в нагрузке гражданские дела в СОЮ занимают лишь треть, а административные — меньше пятой доли; 43% респондентов участвуют в гражданских арбитражных спорах, 14% — в административных делах в арбитраже. Ярко выраженную специализацию на какой-либо категории дел могут позволить себе единицы.

Ожидаемо, что профессиональный опыт, предшествующий адвокатуре, связан с тем, будет ли у адвоката доля уголовных дел в практике выше. Так, бывшие правоохранители и те адвокаты, которые пришли в профессию сразу после вуза или из неюридических сфер, имеют в нагрузке статистически значимо бо́льшую долю уголовных дел, чем те, кто пришел из коммерческой сферы или нотариата.

Почти все опрошенные так или иначе участвуют в уголовных делах по назначению: лишь 14,5% респондентов ответили, что у них нет такого опыта. По графику работы или электронной системе от адвокатской палаты в назначение вступают подавляющее большинство тех, кто участвует в работе по назначению, — 87%. Тем не менее каждый десятый адвокат, работающий по ст. 51 УПК РФ, вступает в дело в обход правил ФПА РФ, по приглашению суда.

Адвокатура в средних, малых городах и в сельской местности, в среднем относится к стороне обвинения, судам и правоохранительным органам сдержанно: качество расследования уголовных дел больше половины характеризуют как среднее, а частые нарушения прав подзащитных со стороны судов и правоохранительных органов отмечают немногие. Однако и совсем лояльных адвокатов, которые исключительно положительно характеризуют контрагентов в уголовной практике — тоже не много (не более восьмой доли).
Введение

Когда речь идет о российской адвокатуре, всегда вспоминаются громкие лидеры и известные имена. Имидж профессии формируется адвокатскими сообществами из крупных городов, прежде всего столичных: Москва, Санкт-Петербург, реже города-миллионники. Несмотря на то что среди активных авторов той же издаваемой Федеральной палатой адвокатов «Адвокатской газеты» мы часто встречаем юристов из регионов, все равно образ адвокатуры и ее публичный голос формируется столицами. Как устроено адвокатское сообщество в так называемой средней и малой России — средних и малых городах (с населением 300 тыс. жителей и меньше) и в сельской местности?

Адвокат из села Якшур-Бодья (Республика Удмуртия) Олег Юрьевич Юскин еще в 2019 году на Общероссийском гражданском форуме выступал с общественной инициативой провести исследование профессиональной ситуации адвокатов, работающих в сельской местности и в малых городах:

«Вот у нас всего четыре адвоката в селе, и все пенсионеры, в основном по выслуге из правоохранительных органов. Они все работают только по назначению, и им это как прибавка к пенсии. Они и не рассматривают это как действительно адвокатскую деятельность. Это лишь времяпрепровождение. И адвокатская профессия непривлекательна у молодежи в таких местах. Нужно исследование, чтобы понять, как работают адвокаты в сельской местности. И уже потом думать, как помочь повысить престиж адвокатуры».

Отчет представляет первый опыт репрезентативного количественного социологического исследования адвокатуры в средней и малой России. Исследование проведено при поддержке проекта «Голос адвоката», телефонный опрос адвокатов выполнен компанией Synopsis. Group[1].

На основании ответов 728 практикующих адвокатов из 44 регионов можно судить о нагрузке, опыте работы и профессиональном портрете адвокатов из населенных пунктов численностью 300 тысяч человек и менее.

И это также первый опыт внешнего исследования без участия адвокатских палат при рекрутинге респондентов. В 2014 году при поддержке Федеральной палаты адвокатов и Института адвокатуры МГЮА им. О. Е. Кутафина при соединении усилий двух исследовательских центров — Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге и Центра анализа предприятий и рынков при Высшей школе экономики — был проведен крупный социологический опрос членов сообщества при активном содействии самих региональных палат[2]. Тогда были опрошены 3317 действующих адвокатов из 35 регионов страны (почти 5% от общей численности сообщества), однако добиться репрезентативности не удалось.
Автор выражает благодарность младшим научным сотрудникам Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге Анне Булиной и Александре Белянской за участие в разработке базы телефонных номеров адвокатов для проведения интервью, директору по исследованиям Кириллу Титаеву, а также всем сотрудникам Института проблем правоприменения за идеи при обсуждении проекта.
Казун А., Ходжаева Е., Яковлев А. Адвокатское сообщество России : аналитический обзор / Сайт ИПП ЕУ СПб. 2015. URL: https://enforce.spb.ru/images/Products/Other_Publications/2015_analit_obzor_Advokaty_web.pdf (дата обращения 07.03.21, вход свободный).
Рисунок 1. География исследования
При таком большом охвате опросили лишь так называемое ядро сообщества — тех адвокатов, кто вовлечен в сферу воздействия лидеров палат. Это было связано с тем, что рекрутинг респондентов осуществлялся самими палатами, поэтому удалось привлечь в основном адвокатов из региональных столиц и работающих в коллегиальных адвокатских образованиях. Тогда доля адвокатов, ведущих свою деятельность в форме адвокатских кабинетов, в выборке составила пятую часть, тогда как в целом среди всех адвокатов кабинеты имеет каждый третий. О том, как и чем живут адвокаты, практикующие в малых городах и географически удаленные от региональных центров, мы тогда не узнали. Из качественных данных, которые Институт проблем правоприменения собирает в небольших городах страны и сельской местности в последние два года, мы знаем, что профессиональная ситуация адвокатов может быть различна. Важными факторами является активная географическая мобильность адвоката, при наличии рядом с местом жительства крупного города, или интенсивная экономическая жизнь (например, пусть и в очень отдаленных, но относительно благополучных с экономической точки зрения северных городах), обеспечивающая хорошую и оплачиваемую занятость. Работают адвокаты и в очень удаленных сельских поселениях, с малыми шансами на мобильность, но и в условиях малой конкуренции, грубо говоря, все дела достаются только тому, кто живет и работает рядом с односельчанами. Это многообразие практик, опыта и профессиональных ситуаций остается малоизученным, и данный отчет предлагает первые количественные данные об этом.
Методология и данные

В исследовании удалось осуществить независимый от адвокатских палат рекрутинг респондентов на основе многоступенчатой выборки. Первым шагом было определение регионов, адвокатские палаты в которых размещают в открытом доступе телефоны адвокатов — в подавляющем большинстве случаев с указанием адреса или населенного пункта, в котором практикует адвокат. При этом мы сознательно отказались опрашивать адвокатов из Москвы и Санкт-Петербурга, а также из Московской и Ленинградской областей. По опыту опроса 2014 года мы знаем, что значительная часть адвокатов из этих регионов практикует именно в столицах. Также из потенциального перечня мы исключили палаты Чеченской республики, Республики Крым и Севастополя, полагая, что исследование профессиональной ситуации адвокатуры в этих регионах должно быть проведено отдельно в силу специфики сложившегося в этих регионах правового поля.

Публично доступные реестры всех других региональных палат были изучены с точки зрения равной вероятности получить телефонные данные всех действующих адвокатов, вне зависимости от их места жительства. Где-то палаты совсем не выкладывают контактные данные адвокатов, где-то опубликованы только электронные адреса, где-то есть доступ к телефонам только адвокатов, ведущих практику в качестве адвокатских кабинетов, а для всех остальных указаны телефоны коллегий или бюро. Такие случаи мы были вынуждены исключить и оставить для второго шага сведения о контактных данных адвокатов, имеющих членство в 46 палатах.

На втором этапе отбора мы составили списки только адвокатов, зарегистрированных в населенных пунктах с населением 300 тысяч человек и меньше. В ряде регионов[3] к таким были отнесены все действующие адвокаты, поскольку на этих территориях просто нет городов с населением более 300 тысяч человек. Для всех остальных регионов вручную или программными средствами были отобраны только те адвокаты, которые зарегистрированы в населенных пунктах с актуальной численностью 300 тысяч человек или менее. Где-то такая очистка данных была реализована на 100%, где-то только частично. Так, исключение составил реестр адвокатов Кемеровской области, где подобная очистка данных была невозможна и в список для опроса были включены все действующие адвокаты региона.

Таким образом, в выборку для телефонного опроса на этом этапе были включены чуть менее 10 250 контактов адвокатов из 46 регионов — то есть каждый седьмой адвокат c действующим статусом из 74 595 (согласно актуальному реестру Минюста РФ[4]) или каждый пятый адвокат, если учитывать исключенные на первом шаге регионы[5]. Точных внешних данных о размере генеральной совокупности (численности адвокатов, зарегистрированных в городах с населением 300 тысяч и меньше или в сельской местности) не существует. По нашей оценке, таких адвокатов в России порядка 17−18 тысяч человек. Итого, даже учитывая, что по некоторым регионам (Кемеровская, Ульяновская, Тверская, Томская, Кировская, Оренбургская, Курская области и ХМАО) нам не удалось хорошо вычленить из реестра только представителей генеральной совокупности, все же в список для телефонного опроса попал, по нашей оценке, как минимум каждый второй адвокат страны из обозначенной генеральной совокупности.

На третьем этапе компанией Synopsis. Group проводился опрос по технологии CATI (телефонное интервью с использованием компьютера). Период опроса: февраль 2021 года. Чтобы быть уверенным в том, что мы опрашиваем адвоката из среднего или малого города либо сельской местности, у респондента уточнялся регион и название того населённого пункта, в котором он фактически проживал. Если назывался город с населением более 300 тысяч человек, интервью прекращалось. Так мы смогли исключить адвокатов, не проживающих по адресу регистрации, или адвокатов из тех реестров, которые сложно поддавались очистке данных по месту проживания потенциального респондента.

Отбор респондента по базе отобранных телефонов проводился простым случайным способом до достижения как минимум 700 полных интервью. Опрос проводился с учетом актуального временного пояса респондента. Всего мы обзвонили в пилотажном опросе 433 контакта, в основном — 8445, включая тех, кому не дозвонились из-за ошибки связи и отсутствия ответа (занято, автоответчик и т. п.). Не подошли под наши условия по месту жительства 4 адвоката в пилотажной выборке и 241 — в основной. Отказались проходить опрос при пилотаже 60 адвокатов, при основном опросе — 2092 адвоката из тех, кому удалось дозвониться и кто подошел под условие. Полностью прошли опрос 36 адвокатов на пилотажном этапе и 702 — на основном. Соотношение согласившихся к отказавшимся достаточно высокое для телефонных опросов — один к четырем (25,5%). Достижение такого хорошего для подобных исследований результата, возможно, связано с персонализированным и целевым характером выборки, обращением к респонденту по имени и отчеству, а также с само́й спецификой опрашиваемой группы: вероятно, адвокаты чаще, чем в среднем россияне, отвечают на звонки с незнакомых номеров и готовы разговаривать по телефону с представителями разных структур.

В результате число полных телефонных интервью на пилотажном этапе — 36, на основном — 702, после выбраковки в базе для анализа осталось 728 интервью из 44 регионов страны. Распределение опрошенных адвокатов по разным типам населенных пунктов оказалось следующим: 22,5% опрошенных живут в региональных центрах с населением 300 тысяч человек и меньше, 17,2% — в средних нестоличных городах с населением от 300 до 100 тысяч человек, 37,2% — жители малых городов менее 100 тысяч человек и 23,1% — сельчане или жители пгт, районных центров в сельской местности. Здесь важно отметить, что различие между последними двумя типами населенных пунктов (крупный пгт и небольшое поселение, имеющее статус города) часто бывает условным, но в целом статистически эти группы, как будет показано в отчете, разные.

Вопросник включал 44 вопроса, касающихся сведений о самом адвокате, его нагрузке, включенности в адвокатское сообщество своего региона. Если адвокат участвует в уголовных делах, то его расспрашивали отдельно о таком опыте. В среднем интервью заняло 18 с половиной минут, самое короткое — 7 минут, самое длинное — почти час (51 минута).

Республики Алтай, Калмыкия, Карелия, Коми, Марий Эл, Тыва, Хакасия, Кабардино-Балкарская Республика, Псковская, Новгородская, Сахалинская области, Еврейская автономная область, Камчатский край, Чукотский, Ямало-Ненецкий и Ненецкий автономные округа.
Форма поиска адвоката / Портал «Об адвокатской деятельности в Российской Федерации» Минюста РФ. URL: http://lawyers.minjust.ru/lawyers (дата обращения 07.03.21, вход свободный).
Адвокаты с действующим статусом в реестрах Москвы, Санкт-Петербурга, Московской и Ленинградской областей, Чеченской республики, Республики Крым и Севастополя составляют все вместе 24 297 человек — то есть треть всех адвокатов в стране с действующим статусом.
Рисунок 2. Сокращенная версия выборки исследования
Социально-демографический и профессиональный портрет адвоката
Социально-демографический профиль

Как показали предыдущие исследования Института проблема правоприменения, юридическая профессия в целом женская и лишь адвокатура является небольшим исключением. В отличие от судей или следователей МВД, где представители женского пола составляют, соответственно, 65% и 71,7%[6], адвокатское сообщество, согласно официальному реестру и обобщениям по нему Федеральной палаты адвокатов, скорее мужское: мужчины составляют 58,3% адвокатов (правда, без указания на действующий статус)[7]. Текущий опрос адвокатов в средних, малых городах и в сельской местности показал соотношение чуть больше в пользу мужчин (61,4%). Однако диапазон возможных значений при оценке доле мужчин среди адвокатов, практикующих в малых и средних городах, 95% вероятностью составляет от 57,4% до 64,8%. В этих же пределах лежит доля мужчин среди всех адвокатов страны. Таким образом, можно сделать вывод, что по соотношению мужчин и женщин адвокаты в средней и малой России не отличаются от распределения по полу всего сообщества.

Изучаемую группу адвокатов нельзя назвать молодыми профессионалами: респонденты в возрасте до 30 лет — единичные случаи в выборке, а в целом доля адвокатов моложе 40 лет составила лишь 22% опрошенных. Каждый пятый опрошенный адвокат — человек пенсионного возраста (60 и старше). Важно отметить, что возраст распределен в выборке неравномерно: есть две группы модальных значений — 43−45 и 59−60 лет — и небольшой «провал» в группе 52−57-летних (см. рис. 1).

Существенных возрастных различий у респондентов мужчин и женщин мы не наблюдаем.

Эти данные отличают текущее исследование и от официальной статистики, и от результатов, полученных ранее. В опросе 2014 года доля молодежи до 30 лет составляла 9%, двое из пяти респондентов были моложе 40 лет и лишь десятая часть респондентов была старше 60 лет[8]. По официальным данным ФПА РФ (однако опять же без уточнения, идет ли речь об адвокатах с действующим статусом), доля молодежи (до 30 лет) среди всех адвокатов составляет восьмую часть (12%), а старше 60 лет среди всех адвокатов страны — почти каждый пятый (18,9%).

Волков В., Дмитриева А., Поздняков М., Титаев К. Российские судьи : социологическое исследование профессии. М. : Норма, 2015. С. 87 ; Титаев К., Шклярук М. Российский следователь : призвание, профессия, повседневность. М. : Норма, 2016. С. 41.
Отчет о деятельности Совета Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации за период с апреля 2019 года по апрель 2021 года. Москва, 2021. С. 4. https://fparf.ru/documents/fpa-rf/the-documents-of-the-council/otchet-soveta-federalnoy-palaty-advokatov-rf-za-period-s-aprelya-2019-g-po-aprel-2021-g/ (дата обращения 20,06,21, вход свободный).
Казун А., Ходжаева Е., Яковлев А. Цит. соч. С. 7.
Рисунок 3. Распределение возраста респондентов
Таким образом, если адвокаты в средних, малых городах и сельской местности не отличаются от своих коллег в более крупных населенных пунктах по соотношению мужчин и женщин, то возрастной состав существенно смещен в пользу более возрастных групп.
Рисунок 4. Половозрастной состав адвокатов
Средние значения возраста адвокатов, проживающих в разных городах и сельской местности, хотя и отличаются так, что сельчане в среднем в выборке старше, но эти различия статистически незначимы.
Профессиональный опыт

Адвокатский стаж у адвокатов из средней и малой России, так же как и возраст, статистически значимо более высок, чем в среднем по сообществу. По данным ФПА РФ, в среднем по стране 23% адвокатов получили статус менее 5 лет назад, тогда как среди тех, кто проживает в средних, малых городах и на селе таких всего 13%. При этом доля наиболее опытных адвокатов в средней и малой России не отличается от общероссийской.

Рисунок 5. Адвокатский стаж
Возрастной профиль адвоката в средней и малой России можно объяснить тем, что адвокатура как первая занятость здесь нетиповой карьерный трек. В нашем опросе адвокаты в подавляющем большинстве получили статус далеко не в начале профессионального пути: лишь 14% респондентов пришли в адвокатуру сразу после вуза, при этом некоторые из них еще до получения юридического образования имели профессиональный опыт, например в аппарате суда, в правоохранительных органах или на иных юридических позициях.

Поскольку до прихода в адвокатуру у 42% опрошенных адвокатов был более чем один иной опыт работы, то для лучшего понимания структуры предыдущего опыта занятости мы сгруппировали респондентов следующим образом.

Те, кто имеет опыт работы в судебной системе (не только судейский, но и в аппарате суда). Сюда попали представители других юридических «субпрофессий» (бывшие прокуроры, нотариусы), если они имели опыт работы и в суде тоже. В общей сложности это почти 17% опрошенных адвокатов, и почти все они (88%) работали именно судебными клерками. Бывших судей среди них — единицы.

Из оставшихся мы выделили большую группу респондентов, которые имеют среди прочего опыт работы в правоохранительной системе, но не имеют опыта работы в судебной сфере. Это самая многочисленная группа: сюда был отнесен почти каждый второй респондент. Чаще всего опрошенные адвокаты имеют опыт работы в следственных органах: каждый третий в целом по выборке, а среди бывших правоохранителей — 70%.

Остальные респонденты были поделены на две группы: 20% тех, кто до прихода в адвокатуру уже практиковал право как профессиональный юрист, включая нотариат, и 14,6% - кто стал адвокатом сразу после вуза или поработав в неюридических сферах.
Таблица 1. Опыт работы до прихода в адвокатуру
Интересно, что адвокатура в средней и малой России, рекрутированная за счет тех, кто не имел опыта работы ни в правоохранительных органах, ни в судах, сбалансирована по полу — соотношение мужчин и женщин примерно 50 на 50. Однако та часть адвокатского сообщества, которая приходит из судебной системы, на две трети состоит из женщин. И напротив, адвокаты, имеющие опыт работы в правоохранительных органах, в четырех случаях из пяти — мужчины. Последнее и определяет небольшой перекос в целом мужчин среди адвокатов — поскольку в половине случаев респонденты имели правоохранительный опыт. Важным и статистически значимым наблюдением является более пожилой в среднем возраст бывших правоохранителей среди адвокатов в средней и малой России, особенно по сравнению с потоком, приходящим в адвокатуру из судебной системы и из новичков в юридической профессии. Очевидно, это связано с завершением этапа карьеры в первом случае и с ее развитием и началом — во втором. Как будет показано ниже, для большей части бывших правоохранителей адвокатура — это вторичная занятость после достижения пенсии по выслуге лет. В то же время переход из аппарата суда в адвокатуру происходит чаще после получения высшего образования и/или осознания слабых шансов на судейскую карьеру. Юристы, уже практикующие право, так же как и бывшие работники аппарата судов, рассматривают адвокатуру как продолжение карьеры и поэтому также в среднем моложе, чем бывшие правоохранители. Самыми молодыми (если можно так сказать о 44-летних, в среднем, людях) являются те адвокаты, которые рассматривали адвокатуру как первичную юридическую профессию.
Рисунок 6. Пол и возраст адвокатов с разным профессиональным опытом
Адвокатура в средних, малых городах и сельской местности в силу своего более возрастного портрета на фоне адвокатуры крупных городов хорошо демонстрирует «волны» пополнения адвокатского корпуса в постсоветское время (табл. 6, колонка 2). Инклюзивность адвокатуры проявляется в том, что для адвоката не существует предельного возраста. И потому все еще практикуют адвокаты, которые пришли в адвокатуру в советское время — и каждый пятый получил статус до 2002 года (до принятия 63-ФЗ «Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре», регулирующего профессию). Примерно равны в изучаемом сообществе доли тех, кто получил адвокатский статус в 2000-е и в 2010-е — по 37−38%. Однако можно отметить, что в последние 10 лет адвокатура чаще, нежели в первое десятилетие после принятия закона, привлекает людей со стажем юридической работы. Таким образом, с 2010 года начинающий юрист в средней и малой России реже выбирает адвокатуру как первичную сферу занятости, и она в большей степени привлекательна для бывших правоохранителей с опытом работы, чем когда-либо ранее.
Рисунок 7. Период прихода в адвокатуру адвокатов с разным профессиональным опытом (в % от всех опрошенных)
Рисунок 8. Длительность юридического стажа адвокатов с разным профессиональным опытом до адвокатуры (Серый)
Как уже сказано выше, опыт работы определяет и юридический стаж, и стаж адвокатской деятельности. Предположение, что работа адвокатом для бывшего правоохранителя — это чаще всего карьера после выхода на пенсию, тогда как для всех остальных, кто успел поработать юристом, — развитие текущей карьеры, подтверждают и средние значения разности между общим юридическим и адвокатским стажем. Мы видим, что больший разрыв между началом юридической деятельности и получением адвокатского статуса имеют бывшие правоохранители, и чаще — люди с прокурорским и следственным опытом. Среди бывших работников аппарата суда в среднем начало адвокатской карьеры начиналось после 9 лет работы, для бывших in-house — через 6 лет. Ну и очевидно, что у большинства тех, кто пришел в адвокатуру сразу после учебы или занятости в иных сферах, разность между адвокатским и юридическим статусом невелика.
Рисунок 9. Среднее время между получением юридического образования и адвокатским статусом у адвокатов с разным профессиональным опытом (Оранжевый)
Для большинства адвокатов из средней и малой России средний юридический стаж, не включая адвокатскую деятельность, обычно на 1−2 года длиннее, чем период между получением диплома о высшем юридическом образовании и получением адвокатского удостоверения (см. табл. 7, 8). Это связано с тем, что зачастую малооплачиваемые позиции в аппарате суда, а также часть позиций в правоохранительных органах, формально требующие юридического образования, вынужденно занимают те, кто такого образования не имел. Годы работы на таких должностях входят в юридический стаж. В то же время в адвокатуре начиная с 2002 года контроль за наличием формального юридического образования строже.
Юридическое образование

Почти в трех из четырех случаев адвокаты из средней и малой России получали юридическое образование как первое. Среди тех, кто имеет опыт работы в судебной системе и прокуратуре, этот показатель выше — 85−87%. Реже всего первое юридическое образование встречается у бывших сотрудников правоохранительной системы — 70%.
Таблица 2. Юридическое образование у адвокатов с разным профессиональным опытом
Половина адвокатов изучала право на юридических факультетах классических университетов. В специализированных вузах, включая ведомственные, учились 38%. Интересно, что адвокаты, имеющие опыт работы в прокуратуре, чаще других учились в классических университетах, тогда как другие бывшие правоохранители получали специализированное юридическое образование.
Таблица 3. Форма юридического образования у адвокатов с разным профессиональным опытом
Адвокаты в средних и малых городах, а также в сельской местности практически пополам поделились на тех, кто получил заочное или очное образование (по 47%). Очное образование получено у подавляющего большинства в дневной форме. Очевидно, профессиональный опыт связан с тем, как пришлось учиться: чаще всего юридическое образование заочно получали сотрудники аппарата суда и правоохранительных органов, не связанных со следствием и прокуратурой — 58−60%. Адвокаты с прокурорским опытом получали заочное образование в лишь в трети случаях. При этом среди тех, кто сразу был нацелен на получение адвокатского статуса, высока доля «очников». Таким образом, если мы примем, что при прочих равных лучшее по качеству образование — это полученное в классическом университете и в дневной форме, то оказывается, что среди адвокатов средней и малой России более высокое образование имеют те, кто работал в прокуратуре или изначально был нацелен на адвокатскую карьеру.
Профессиональное сообщество
Членство в адвокатуре

Подавляющее большинство опрошенных нами адвокатов (91%) не меняли членство в палатах после получения адвокатского статуса. Однако среди тех, кто практикует в региональных столицах (напомним, что в опрос были включены те региональные центры, численность населения в которых не превышает 300 тысяч человек), доля респондентов, получивших статус в ином регионе, выше, чем в целом по выборке (14%). Это все равно невысокая доля и сравнима со среднероссийской, где в год меняют членство, согласно отчетам ФПА РФ, порядка 780 адвокатов, что при среднем адвокатском стаже 15 лет дает ожидаемую долю тех, кто при переезде менял членство в палате, около 14−17% от сообщества. Для сравнения, в исследовании 2014 года среди опрошенных 263 адвокатов, имеющих актуальное членство в палате г. Москвы, 29% указали, что получали адвокатский статус в другой палате. Поэтому адвокатов из средней и малой России можно признать как неготовых к переезду, в отличие от адвокатских сообществ региональных столиц, где показатель такой мобильности находится на общероссийском уровне.
Рисунок 10. Формы адвокатских образований
Рисунок 11. Доля «кабинетов» среди адвокатов в разных типах населенных пунктов
Адвокаты в средних, малых городах и сельской местности чаще, чем в целом по России, ведут свою деятельность в форме адвокатского кабинета — 47%. Для сравнения, согласно отчету Совета ФПА РФ за 2021 год[9]: в форме адвокатского кабинета работает почти каждый третий адвокат с действующим статусом в стране (29,5%) — против почти двоих из трех, участвующих в коллегии (65%). Исследование доказывает, что чем меньше населенный пункт, в котором живет адвокат, тем с большей вероятностью выше будет доля адвокатов, ведущих свою деятельность индивидуально: адвокаты из малых городов и сельской местности статистически значимо чаще ведут деятельность в рамках адвокатского кабинета, чем адвокаты из региональных столиц.
Отчет о деятельности…
Руководящий или лидерский опыт

Опыт лидерства и координирования членов сообщества имеют немногие. Несмотря на то что опрос проводился случайным образом, в выборку оказались включенными достаточно адвокатов, имеющих опыт в адвокатском самоуправлении в качестве члена Совета палаты или члена комиссии (12,4%). Опыт руководства коллегиальным адвокатским образованием имеет каждый четвертый (24%), притом что треть из них сейчас работают в рамках кабинета. Среди опрошенных 17% участвовали или до сих пор участвуют в координировании распределений уголовных дел по назначению. И лишь 2% работали в Совете молодых адвокатов, созданных при палате. Вообще не имели опыта из всего перечисленного 60% адвокатов. Статистически значимых различий между мужчинами и женщинами в такого рода лидерстве внутри сообщества, а также связей с предшествующим адвокатуре опытом найдено не было.
Рисунок 12. Адвокатский стаж и опыт лидерства и координирующей роли в сообществе
Безусловно, на вероятность лидерства в сообществе влияет адвокатский стаж: чем он выше, тем с большей вероятностью адвокат будет участвовать в управлении палатой и коллегией. Тем не менее доля тех, кто не участвует в подобной руководящей активности, значительна даже среди опытных адвокатов со стажем от 15 до 24 лет — 53%. Очевидно, что руководящие позиции в адвокатуре заняты теми, кто работает адвокатом 25 лет и более.
Взаимодействие с региональными адвокатскими палатами

Несмотря на то что значительная часть адвокатов в средней и малой России ведет свою работу индивидуально и этим сильно отличается от коллег в крупных городах, можно сказать, что практически все адвокаты так или иначе держат связь со своей палатой: 77−79% отметили, что получают от палаты информационные рассылки, имеют возможность пройти обучение или принять участие в научных семинарах. Четверо из пяти указали, что только за последний год получали консультации и советы в палатах, а 12% — поддержку при нарушении прав (подробнее см. ниже). Не ответили на этот вопрос 9% опрошенных. Таким образом, отдалена от палаты примерно десятая часть адвокатов.

По этому вопросу статистически значимых различий между адвокатами, работающими коллегиально или в рамках адвокатского кабинета, выявлено не было, так же как не обнаружены статистические различия между адвокатами, живущими в столице региона, в средних и малых городах или в сельской местности.

Таблица 4. Связь с региональной адвокатской палатой
В целом адвокаты из средних и малых городов и адвокаты-сельчане считают, что информированы палатами. Лишь 9% затруднились сказать, имеют ли они доступ к деятельности своей палаты. Подавляющее большинство респондентов сказали, что имеют полноценный доступ по всем перечисленным в вопросе позициям:

об определении размеров взносов и распределении финансов (84%),
о политике приема новых членов палаты (77%),
о дисциплинарной практике (80%),
о деятельности по защите прав адвокатов (78%).

Вовлеченность адвокатов в различные мероприятия своих палат также можно оценить как достаточно высокую, учитывая, что лишь 22% опрошенных проживает в столицах регионов. Несмотря на доминирующий миф, что адвокаты исключены из решения вопросов палат, опрос показывает, что возможности включенности существуют и адвокаты ими пользуются. Не участвовали в отчетно-выборных мероприятиях двое из пяти адвокатов (39%), при этом почти половина участвовала очно и еще 13% - онлайн. Еще чаще адвокаты вовлечены в неформальные встречи с коллегами — лишь каждый третий не участвовал в подобном, а большинство участвующих общались очно. Интересно, что профессиональные праздники, организованные палатами, привлекают меньше людей, чем отчетно-выборные мероприятия. Видимо, это связано с тем, что поучаствовать в празднике хочется в очной форме, а не онлайн. Семинары, организуемые палатами, напротив, привлекают каждого второго и в равной мере как очным, так и дистанционным участием. Меньше всего адвокаты вовлечены в культурные и спортивные события, организуемые палатами — в них не принимали участие четверо из пяти.
Рисунок 13. Участие в различных мероприятиях, организуемых региональными палатами
Обнаружены статистически значимые различия в коммуникации с палатами между столичными адвокатами и жителями нестоличных городов и прежде всего сельской местности. Так, вероятность, что адвокат пропустит отчетно-выборное мероприятие палаты, связана с тем, проживает ли он в столичном городе своего региона. Если да — то такое мероприятие пропустит лишь каждый пятый. Из тех, кто живет в других населенных пунктах, включая сельскую местность, манкируют отчетно-выборными собраниями практически каждый второй.

Научно-практические семинары, несмотря на то что половина, в них участвовавшая, смогла это сделать онлайн, статистически значимо чаще не привлекают сельчан, чем жителей региональной столицы. Различия в непосещении семинаров адвокатами из других городов статистически не значимы.

Профессиональные праздничные мероприятия не привлекают прежде всего адвокатов-сельчан и жителей малых городов.

Невзирая на меньшую популярность культурных и спортивных мероприятий, организуемых палатой, доля непосещающих их среди столичных адвокатов существенно ниже, чем среди жителей других типов населенных пунктов.

Неформальные встречи с коллегами для обсуждения проблем адвокатуры — единственный тип мероприятий, который не обнаруживает различий в посещении между адвокатами в зависимости от места их жительства.
Рисунок 14. Доля непосещающих мероприятия адвокатских палат среди адвокатов из разных населенных пунктов
Онлайн-общение адвокатов

Каждый второй адвокат из средней и малой России участвовал онлайн в обучающих или дискуссионных мероприятиях. При этом в равной степени популярны события, организованные прежде всего ФПА (39%) и той региональной палатой, в которой адвокат имеет членство (30%). Мероприятия других палат, равно как и те, что организованы адвокатами не от имени палат или коммерческими организациями, практически не вызывают интереса.
Таблица 5. Опыт онлайн-участия в обучающих семинарах
Чем старше респондент, тем реже он принимает участие в онлайн-мероприятиях.
Рисунок 15. Доля неучаствующих в онлайн-мероприятиях в разных возрастных группах
Чтение платной адвокатской прессы практикуют две трети адвокатов из средних, малых городов и сельской местности (68%). При этом каждый четвертый (24%) сам платит за подписку, каждый пятый (21%) — получает ее через подписку на адвокатское образование, а еще 22% - получает бесплатно от адвокатской палаты. Здесь есть значительные региональные отличия (которые, к сожалению, мало отличимы в тех регионах, где в выборку попали меньше 10 человек, и потому здесь перечислим лишь некоторые): чаще всего о такой опции упоминали адвокаты из Волгоградской, Воронежской, Ульяновской, Новгородской областей и Алтайского края.

Существенных различий между соотношением читающих и нечитающих платную адвокатскую прессу по месту жительства и форме адвокатского образования — не выявлено. Единственное, нужно отметить, что адвокаты из адвокатских кабинетов реже оформляют подписку на свое адвокатское образование (9,6%).

Общение онлайн с коллегами практикуют практически все адвокаты. Самые популярные мессенджеры, в которых адвокаты объединяются в локальные и региональные группы, — WhatsApp и Viber. Их указали, соответственно, каждый второй и каждый третий опрошенный. Каждый пятый вовлечен в коллегиальное общение в Facebook и «ВКонтакте». «Инстаграм» для этой цели используют 14%, а 12% — «Телеграм». По 7% опрошенных назвали сеть «Одноклассники» и другие сайты (среди которых чаще упоминались рекламные площадки, такие как «Праворуб.ру»).
Нарушения прав адвокатов
С нарушениями собственных прав за последние два года не сталкивались двое из пяти адвокатов из средних, малых городов и сельской местности. Остальные смогли назвать что-то из предложенного перечня или добавить свой вариант ответа. Самым частым нарушением прав адвоката, которые указали двое из пяти, является отказ или неполное предоставление информации на адвокатский запрос. Практически каждый пятый адвокат указывает, что суды не уведомляли его о дате и времени заседания, предоставляли недостаточно времени на ознакомление с материалами дела, 17% встречали в разных инстанциях препятствия в доступе к подзащитному. Адвокатов-«дублеров» (когда суд или следствие приглашает в дело адвокатов по назначению, хотя в деле уже работает нанятый стороной защиты адвокат) встречал каждый восьмой. Еще 15% отметили, что бывали случаи нарушения конфиденциальности общения с подзащитным. Юридические способы воздействия против адвоката вроде бы принимались не так часто, как вышеперечисленное, но тем не менее 8% указали, что за последние два года их вызывали на допрос в качестве свидетеля по делу; 6% отметили, что на него или нее оказывалось давление путем взятия подписки о неразглашении. Насилие как способ давления указали 3%. Возбуждение уголовного дела против адвоката или привлечение к административной ответственности не такое частое событие, чтобы можно было говорить об этом как о статистической закономерности.
Рисунок 16. Частота нарушений прав адвокатов
Важно отметить, что почти каждый десятый опрошенный рассказал собственные примеры нарушения прав адвоката. Это значительный отклик. В основном это были:

претензии к судам за недостаточное внимание прав стороны защиты,
давление на подсудимых иными, не перечисленными в вопросе способами,
задолженности по оплате работы по назначению.
Рисунок 17. Различия в частоте нарушения некоторых прав у адвокатов, проживающих в разных типах населенных пунктов
Проверка связи между вероятностью встретиться с нарушением прав и полом адвоката, возрастом или предшествующим адвокатуре опытом работы не показала статистически значимых различий. Однако были найдены различия между адвокатами столичного города и адвокатами-сельчанами. Вторые статистически значимо чаще утверждали, что не сталкивались с нарушением их прав за последние два года, чем жители столичных городов. Сельчане также значительно реже, чем жители региональных столиц, поминали такое нарушение, как отказ или неполное предоставление информации на адвокатский запрос. Адвокаты из региональных центров, в свою очередь, статистически значимо чаще жаловались, что им не предоставляется достаточного времени на ознакомление с материалами дела, чем не только сельчане, но и жители других городов.
Кто нарушает права адвокатов?

Каждый третий опрошенный указал, что его права были нарушены сотрудниками МВД. На втором месте этого антирейтинга находятся суды и Следственный комитет России — их указал каждый четвертый. Следствие и дознание МВД нарушило права чуть менее чем каждого пятого опрошенного адвоката, а прокуратура, приставы, ФСИН — каждого десятого. Также каждый десятый опрошенный назвал иные организации — чаще всего гражданские государственные органы и медицинские учреждения. Это связано с наиболее частотным видом нарушений прав — отказом в предоставлении информации в ответ на адвокатский запрос.
Таблица 6. Органы и ведомства, нарушившие права адвоката (рассчитано в % от ответивших на вопрос — 57,6%)
К кому адвокаты обращаются за помощью?

Выше отмечено, что каждый десятый участник опроса имеет за последние два года опыт поддержки со стороны своей адвокатской палаты при нарушении его или ее прав. При этом лишь каждый пятый не знает, есть ли в его палате специальный орган или представитель, к которому можно обратиться с таким запросом. Лишь 9% ответили, что такой возможности нет, при этом каждый второй опрошенный рассказал, что в его адвокатской палате устроены специальные органы или представители, которые призваны помочь защитить права адвокатов. И еще каждый пятый отметил, что такие люди работают в палате неофициально. Таким образом, большинство адвокатов, хотя сами не обращались в ближайшем прошлом за помощью в палату при нарушении прав, знают, что такая возможность у них существует.
Таблица 7. Формат адвокатской поддержки от ФПА
Среди всех, кто столкнулся нарушениями своих прав, каждый третий никуда не обращался. Двое из пяти опрошенных подали заявления руководству нарушителей либо в прокуратуру, суды или другие контролирующие органы. Практически одинаковы доли тех, кто обратился в свою палату или к коллегам в адвокатском образовании — так поступил почти каждый пятый (17−19%). Понятно, что адвокаты, ведущие свою деятельность в рамках адвокатских кабинетов, обращались к коллегам статистически значимо реже, чем те, кто включен в работу коллегиальных образований — 11,7 и 23% соответственно. Межрегиональное сотрудничество не столь популярно — попросить помощи у коллег из других регионов или у ФПА решили единицы.
Рисунок 18. Адресаты обращения адвокатов за помощью при нарушении их прав (рассчитано по ответившим — 58%)
Рыночные возможности и ограничения. Нагрузка
Конкурентность среды

Почти каждый третий участник опроса (29%) затруднился оценить в количественных показателях долю клиентов, которым доступны услуги адвокатов. Чаще всего (модальное значение) респонденты отвечали, что примерно их услуги доступны половине населения, однако распределение ответов «смещено» в пользу меньших значений: ответившие на этот вопрос делятся на равные две части на ответе в 30% (медианное значение). В среднем же адвокаты средней и малой России считают, что их услуги доступны 40% населения.

Оценка доступности услуг адвоката не связана статистически с тем, в каком типе населенного пункта проживает респондент (возможно, это определяется формулировкой вопроса, поскольку просили дать оценку именно по региону в целом). Однако она положительно коррелирует со средним начисленным уровнем заработной платы в 2018 году (доступные данные Росстата) в регионе, в котором проживает адвокат.

Рисунок 19. Оценка доступности услуг в регионе
Адвокаты в средней и малой России разделились на тех, кто ощущает конкуренцию (трое из пяти — 59,5%), и тех, кто ее не ощущает (35,6%). Еще почти 5% затруднились с ответом. Высокая конкуренция обеспечивается за счет одновременно как самих адвокатов, так и юристов без статуса (по мнению трех из четырех респондентов —74%). Юристов без статуса адвоката винят в высокой конкуренции 13% ответивших, а коллег-адвокатов — каждый десятый (11%).

Меньше всего ощущают конкуренцию те адвокаты, которые уже находятся в пенсионном возрасте, а также проживающие в малых и средних городах. Статистически значимых различий в оценке конкуренции между мужчинами и женщинами, а также у адвокатов с различным профессиональным опытом найдено не было.
Рисунок 20. Доли адвокатов, оценивающих конкуренцию как высокую, в зависимости от возраста и места жительства
Место жительства также определяет и характер клиентуры. В целом среди всех опрошенных доля тех, кто не работает с постоянными клиентами, невелика — 14%. При этом каждый третий (29%) участник опроса сказал, что ведет дела в основном постоянных клиентов. Однако эти доли существенно различаются в разных типах населенных пунктов, прежде всего у адвокатов-сельчан. В сельской местности в два раза реже, чем в других типах населенных пунктов, есть возможность работать именно с постоянной клиентурой. Одновременно сельчане статистически значимо чаще, чем адвокаты средних, но не столичных городов, не имеют постоянных клиентов вовсе.
Рисунок 21. Наличие или отсутствие постоянной клиентуры
Статистически значимых различий по наличию или отсутствию постоянной клиентуры по полу и предшествующему адвокатуре профессиональному опыту найдено не было. Но интересно различие группы 40−49-летних адвокатов и тех, кому 60 и более лет. Если у первых в среднем нет постоянных клиентов в 9,5% случаев (оценка для генеральной совокупности от 6 до 13%), то доля пожилых адвокатов, не работающих с постоянными клиентами вовсе, составила 22,5% (то есть находится в пределах 15,5 и 29,3%). При этом по доле тех, кто работает в основном с постоянными клиентами, названные возрастные группы не отличаются (27−30%).
Мобильность

Вне зависимости от того, живет респондент в региональном центре, в другом среднем или малом городе или же в сельской местности, — двое из трех перемещаются для работы по региону. В крупный город от 300 тысяч до 1 миллиона жителей или в город-миллионник выезжают для работы 40 и 24% соответственно, также без статистически значимой связи с тем, проживает ли человек в среднем городе, в столице своего региона или в малом городе и сельской местности.

В других регионах ведут дела в целом 44% опрошенных. Здесь обнаруживается статистически значимая связь с местом жительства адвоката. Если практику в других регионах имеют 54−56% (диапазон оценки для генеральной совокупности 45,6−65%) адвокатов из региональных столиц и средних городов, то среди адвокатов-сельчан такая географическая мобильность свойственна каждому третьему (32,1%, интервал оценки 24,8−39,2%). Двое из пяти адвокатов (39,9, интервал оценки 34,4−45,6%) из малых городов ведут практику в других регионах, однако этот результат не значим статически, так как верхняя граница диапазона значений совпадает с нижней границей для группы адвокатов из региональных центров. Можно подытожить: различий во внутрирегиональной мобильности между городскими и сельскими адвокатами не выявлено, в то время как наличие практики в других регионах менее вероятно (в 1,8 раза) у адвокатов-сельчан, чем у адвокатов-горожан.
Таблица 8. Доля дел за пределами «своего» региона
Если адвокат ведет дела в другом регионе (вне зависимости от места жительства), в подавляющем большинстве случаев (82%) это не более 30% дел от его практики. У каждого десятого (11%) на дела в других регионах приходится от трети до половины нагрузки.

Для дальнейшего анализа будет полезным совместить категории места жительства и признак мобильности — и разделить адвокатов, проживающих в малых городах и сельской местности (учитывая, что на них приходится 60% всей выборки), на три группы:

 — немобильные (15%) — те, кто ведет дела исключительно в своем городе или районном центре,
 — ведущие дела в средних, крупных городах и городах-миллионниках (29%),
 — выезжающие только в районы (16%).

Статистически значимых различий по полу и возрасту в этих группах, впрочем, нет.

Нагрузка: объективные показатели и субъективное восприятие

Локдаун в связи с распространением новой коронавирусной инфекции, по мнению трех из пяти адвокатов (58%), сократил нагрузку. Для каждого третьего респондента ничего не изменилось, и лишь 5% опрошенных сказали, что во время ковида нагрузка выросла. При этом в ответах по этому вопросу нет серьезных различий по месту жительства адвокатов — и горожане, и сельчане почувствовали в среднем влияние локдауна одинаково.

Чаще всего те, кто отвечал, что число дел сократилось, говорили, что она снизилась на треть. Популярным был также ответ — половина. Поэтому среднее арифметическое значение больше модального, и в среднем адвокаты посчитали, что дел стало меньше на 44%.

Рисунок 22. Снижение числа дел в связи с Covid-19
В целом адвокаты средней и малой России не считают себя очень занятыми — высокой свою нагрузку называет лишь 13%. Треть опрошенных (30,2%) считает ее низкой, более половины (55%) — нормальной. Объективные параметры нагрузки (по тем, кто дал ответ) показывают действительное существенное отличие субъективного восприятия нагрузки по объему дел. Оценка нагрузки также связана с ее структурой — так, у тех, кто посчитал свою нагрузку высокой, статистически значимо меньше средняя доля уголовных дел и, следовательно, выше доля гражданских и административных дел.
Рисунок 23. Доля уголовных дел и оценка нагрузки
Вопрос про годовую нагрузку был задан так, чтобы респондент ответил без учета того, что год был связан с локдауном. Участников опроса подробно расспросили, сколько дел они ведут в год по разным категориям. Для 14% адвокатов это показалось трудным или чувствительным, и потому они не дали ответ. Какого-либо смещения по полу, возрасту, месту жительства среди неответивших не найдено.

Для адвокатского сообщества средней и малой России практика по уголовным делам практически обязательна — лишь менее 12% не ведут уголовных дел, в структуре же средней нагрузки на уголовные дела приходится три пятых всего объема дел.

Большинство адвокатов берется и за гражданские, и административные дела в судах общей юрисдикции: их ведут три четверти и две трети изучаемого сообщества. Однако по числу дел в нагрузке гражданские дела в СОЮ занимают лишь треть, а административные — меньше пятой доли; 43% респондентов участвуют в гражданских арбитражных спорах, 14% — в административных делах в арбитраже.
Таблица 9. Структура нагрузки
Специализация

Если говорить о специализации адвокатов средней и малой России, то самый жесткий критерий по исключительности дел не срабатывает: те, кто ведут только уголовные дела, составляют не более десятой доли (8,6%), тогда как адвокаты, занятые в основном по другим категориям дел, оказываются за пределами границы выборки — 1% и ниже.

Возьмем более мягкий критерий специализации: 50% дел и выше. В этом случае получим, что на уголовных делах специализируются почти трое из пяти опрошенных, 15% — на гражданских делах в СОЮ и нет специализации у почти каждого пятого.

Таблица 10. Специализация (критерий специализации — 50% дел и больше)
Профессиональный опыт, предшествующий адвокатуре, также связан с тем, будет ли у адвоката доля уголовных дел в практике выше. Так, бывшие правоохранители и те адвокаты, которые пришли в профессию сразу после вуза или из неюридических сфер, имеют в нагрузке статистически значимо бо́льшую долю уголовных дел, чем те, кто пришел из коммерческой сферы или нотариата.
Рисунок 24. Доля уголовных дел в практике
Доля уголовных дел связана также с местом жительства адвоката и его мобильностью, при этом связи с общей нагрузкой по числу дел не обнаружено. Так, «немобильные» адвокаты из малых городов и сельской местности имеют в среднем 71,5%, тогда как их коллеги, из таких же населенных пунктов, но практикующие в средних, крупных городах и городах-миллионниках, не отличаются по средней доле дел от тех, кто живет в региональных центрах или в средних городах — 58%. Иными словами, имея в среднем одинаковый объем дел (порядка 100 дел в год), адвокаты из малых городов и сельской местности, не выезжающие за их пределы, добирают практику за счет уголовных дел, в то время как их более мобильные коллеги-сельчане имеют более разнообразную структуру нагрузки, приближенную к адвокатам из средних городов и региональных центров.
Оценка дохода

Адвокаты защищены адвокатской тайной и расспрашивать об их доходе некорректно. Единственно, что можно было сделать в телефонном опросе, не нарушая этики, — это попросить респондентов оценить доход начинающего и опытного адвоката в его регионе. Так мы можем понять примерный диапазон значений доходов адвокатов в средней и малой России. Не все участники опроса ответили даже на такие косвенные вопросы — доли неответов очень велики, 53 и 43%. Поэтому оценку результатов стоит проводить осторожно, лишь как тенденцию.

Поскольку некоторые наши респонденты проживают на Крайнем Севере и Дальнем Востоке, представления о доходах у них различаются: где-то заработная плата в 50 тысяч рублей — это заработок новичка, а где-то это относительно типовой доход у адвоката. Ввиду этого мы нормализовали ответы на среднюю начисленную заработную плату по региону (данные Росстата) на 2018 год, понимая, что в момент расчетов и в 2018 году, и сейчас — это завышенные оценки (например, для Ямало-Ненецкого округа — это 133,5 тысячи рублей в месяц, а для Псковской области — 18 тысяч рублей). Однако эти данные удобны для приведения ответов к единому среднему показателю.

Среднее значение оплаты адвоката в месяц респонденты обозначили как 90% от средней начисленной заработной платы, а для опытного — 2,36. Однако стоит обратить внимание, что медианное значение для обоих показателей несколько ниже — 0,79 и 1,85. Это значит, что распределение ответов смещено к более низким значениям и половина опрошенных представляет себе доход новичка как лишь не более чем 80% от среднего по региону, а опытного — не более 1,85 средней зарплаты.

Таблица 11. Оценка дохода начинающего и опытного адвоката
Работа pro bono

Адвокаты средней и малой России поделились почти поровну на тех, кто участвует в субсидируемой государством программе оказания бесплатной юридической помощи (46%), и тех, кто нет (54%). При этом статистически значимо женщины принимают в таких программах участие чаще мужчин — 53,2% (47,1−58,5%) и 41,8% (37,2−46,4%) соответственно. Также чаще в них рекрутированы сельчане по сравнению с адвокатами, живущими в региональных центрах: 54,2% (47,2−61,8%) против 36% (28,7−43,1%).

В целом лишь 5% адвокатов ответили, что не имеют опыта работы pro bono. Четверо из пяти сказали, что бесплатно помогали как юристы своим близким и знакомым, 70% участвуют в бесплатных консультациях во время дней бесплатной юридической помощи. Бесплатные консультации, практикуемые в адвокатских образованиях (часто для привлечения клиентов), оказывал почти каждый второй. Бесплатно помогал общественным организациям — каждый четвертый.

Таблица 12. Виды pro bono
Двое из пяти адвокатов средней и малой России имеют опыт правозащитной деятельности (39%). Исключительно безвозмездно ее оказывал каждый четвертый (25%) из тех, кто имеет опыт в правозащите. Только на оплачиваемой основе вел правозащитную деятельность каждый пятый (19%), больше половины (52%) — участвовали в правозащитной работе и безвозмездно, и за гонорар.
Тех участников опроса, кто ответил, что он или она ведет уголовные дела, мы подробно расспросили о рутине такой работы.

Почти все опрошенные так или иначе участвуют в уголовных делах по назначению: лишь 14,5% респондентов ответили, что у них нет такого опыта. По графику работы или электронной системе от адвокатской палаты в назначение вступают подавляющее большинство тех, кто участвует в работе по назначению, — 87%. Тем не менее каждый десятый адвокат, работающий по ст. 51 УПК РФ, вступает в дело в обход правил ФПА РФ, по приглашению суда.

Адвокаты в средней и малой России, какими бы активными и ревностными они ни были, практически не могут избежать участия в делах с особым порядком (ст. 40 УПК РФ): лишь 8% адвокатов сказали, что у них нет таких дел в практике. По трети респондентов ответили, что у них до четверти или от четверти до половины дел в особом порядке. От 50 до 75% таких дел имеет каждый пятый. Особый порядок более 75% дел — редкость: такое отмечает совсем немного опрошенных — 4%.

Доказательства

Из экспертных интервью и медиаполя мы знаем, что активность адвоката в работе по делу, по их словам, часто ограничивается судами и следователями. Насколько часто адвокаты собирают те или иные доказательства? Реже всего адвокаты прибегают к самостоятельному сбору технических доказательств (биллинги, аудио- и видеодоказательства): их никогда не собирали 45% респондентов, участвующих в уголовных делах. Адвокатские запросы и опросы адвокатом подозреваемого или свидетеля — самый популярный способ собирать доказательства стороной защиты, их почти в каждом деле применяет пятая часть опрошенных. Еще 17% самостоятельно собирают в каждом деле показания свидетелей, без оформления опроса адвокатом: очевидно, просто приглашая свидетеля в суд или органы предварительного расследования. Инициативный сбор экспертиз, приглашение экспертов или специалистов в каждом деле практикует десятая часть адвокатов.
Рисунок 25. Инициатива в сборе доказательств
Работа суда, следствия и полиции в оценках адвокатов

Критичность к стороне расследования уголовного дела не такая высокая, как это обычно рисуется в адвокатской прессе. Адвокатура средних, малых городов и в сельской местности относится к органам расследования в целом сдержанно, не позволяя в большинстве своем резкой критики — половина адвокатов, ведущих уголовные дела, оценила качество работы СК, следствия и дознания МВД как среднее. Работа следователей СК оценивается чаще положительно, чем отрицательно — 27% против 18%. Следствие МВД, напротив, вызывает больше критики, чем положительной оценки — 29% против 16%. Доли тех, кто оценил дознание МВД как хорошее или плохое, примерно сравнимы, с небольшим перевесом в пользу критиков — 19 и 24%.
Рисунок 26. Оценка качества предварительного расследования уголовных дел
При этом доли резких критиков и абсолютно лояльных к следствию адвокатов невелики:

 — оценили хорошо все три ведомства, расследующие уголовные дела, только 6,4% ответивших,
 — плохую оценку поставили всем трем 7,9%.

Выступая на стороне обвинения в качестве представителей потерпевшей стороны (а такой опыт имеют практически все опрошенные, ведущие уголовные дела — 92,5%), адвокаты также сталкиваются со сложностями при возбуждении уголовного дела: 13,2% из тех, у кого есть опыт представлять потерпевших, ответили, что часто приходится встречать такие проблемы, 69,6% указали, что такой опыт у них есть в некоторых делах, и только 17,2% не встречались с такой практикой.
Рисунок 27. Доля обжалований решений должностных лиц
Обжаловать действия следствия по ст. 125 УПК РФ приходится многим: практически не подают жалобы только треть адвокатов, участвующих в уголовных делах. Для половины — это не такая частая практика: обжаловать действия должностных лиц приходится в четверти случаев или реже. Еще каждый десятый обжалует действия следователей и других должностных лиц в 25−50% дел.

Адвокаты на местах лучше всех понимают все особенности уголовного судопроизводства — и одновременно они как профессиональные юристы способны дать юридическую оценку соблюдения прав подсудимых, но при этом, будучи невовлеченными институционально в работу судов и правоохранительных органов, адвокаты сохраняют относительную независимость в оценках.
Рисунок 28. Частота соблюдения прав подзащитных судами и правоохранительными органам
В ответах на вопрос, как часто различные ведомства нарушали права подзащитных, адвокатура средней и малой России проявила себя сдержанно. Большинство избегало крайне критичных оценок в адрес судов и правоохранительных органов. Если объединить позиции «скорее часто» и «почти всегда», то можно сказать, что каждый пятый адресовал критику в адрес судов и прокуратуры и каждый третий в адрес следователей СК, следователей/дознавателей МВД и иных сотрудников полиции. Если мы посчитаем доли лояльных и критичных по вопросам соблюдения прав человека: всех, кто ответил в отношении судов и всех ведомств «почти никогда» или вместе «скорее часто"/"почти всегда», то мы получим снова не так много респондентов — 12,1% и 6,7%.
Работа следственных изоляторов

Половина опрошенных адвокатов, участвующих в уголовных делах, посещает своих подзащитных в СИЗО в каждом «стражном» деле. Никогда не посещает — всего 6% адвокатов.

Каждый второй не сталкивается в СИЗО с проблемами. Для другой половины самой частой оказывается нехватка кабинетов и длительность ожидания. Многие уточняют в ответ на позицию «другое», что в связи с ковидными ограничениями приходится ожидать на улице в мороз. Каждый десятый указал, что встречает в СИЗО нарушения конфиденциальности общения с подзащитным: речь идет об аудиозаписи или видеофиксации встречи с доверителем, а также присутствие сотрудников СИЗО, многие жалуются на прослушку. Когда адвокаты говорят о слишком строгих запретах при общении с доверителем (6,4%), речь обычно идет о том, что запрещают использовать телефоны и ноутбуки, ограничивают в доступах к материалам дела; 4,4% пожаловались, что требуются согласования посещений со следователем или руководством СИЗО. В числе другого адвокаты жаловались на досмотры себя и своих вещей, малую приспособленность СИЗО для работы.

Рисунок 29. Частота посещения СИЗО
Таблица 13. Проблемы при посещении СИЗО
Таблицы с детализацией данных исследования
Таблица 1. Половозрастной состав адвокатов[10]
Отчет о деятельности…
Таблица 2. Адвокатский стаж[11]
Отчет о деятельности…
Таблица 3. Пол и возраст адвокатов с разным профессиональным опытом
Таблица 4. Период прихода в адвокатуру адвокатов с разным профессиональным опытом (в % от всех опрошенных)
Таблица 5. Длительность юридического стажа адвокатов с разным профессиональным опытом до адвокатуры
Таблица 6. Среднее время между получением юридического образования и адвокатским статусом у адвокатов с разным профессиональным опытом
Таблица 7. Формы адвокатских образований и доля «кабинетов» среди адвокатов в разных типах населенных пунктов[12]
Практически всегда в опросных данных некоторые адвокаты указывают несколько вариантов ответа на этот вопрос, хотя закон обязывает адвоката вести свою работу лишь в одном адвокатском образовании. Поэтому сумма долей выше 100%. Также на некоторые вопроса, по дизайну вопроса, отвечают не все, а, например, только те, кто на предыдущий вопрос дал утвердительный или отрицательный ответ. Тогда расчет долей также производится от всех ответивших, а не от опрошенных респондентов.
Таблица 8. Доля «кабинетов» среди адвокатов в разных типах населенных пунктов
Таблица 9. Адвокатский стаж и опыт лидерства и координирующей роли в сообществе
Таблица 10. Участие в различных мероприятиях, организуемых региональными палатами
Таблица 11. Доля непосещающих мероприятия адвокатских палат среди адвокатов из разных населенных пунктов
Таблицы 12. Доля неучаствующих в онлайн-мероприятиях в разных возрастных группах
Таблица 13. Различия в частоте нарушения некоторых прав у адвокатов, проживающих в разных типах населенных пунктов
Таблица 14. Доли адвокатов, оценивающих конкуренцию как высокую, в зависимости от возраста и места жительства
Таблица 15. Наличие или отсутствие постоянной клиентуры
Таблица 16. Доля уголовных дел и оценка нагрузки
Таблица 17. Доля уголовных дел в практике